Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Абель, всю свою жизнь считавший нечестивых равными себе и не одобрявший их истребления, мгновенно воспылал неописуемой яростью ко всему нашему роду и устроил бойню прямо под стенами столицы, позабыв об осаде. Он убивал тех, кого недавно вёл под своими знамёнами, но пролитые реки крови не уменьшили его душевной боли, и тогда Абель покинул остатки своей армии, ушёл странствовать в поисках средства, которое бы сделало его невероятно могущественным — настолько, чтобы разом вычистить всю землю от поганых нелюдей.

Понимание, что всё это сотворил я, мучило меня ежесекундно — ослабляло, выматывало, с изощрённостью измывалось, и в какой-то момент я осознал, что не могу более сопротивляться влиянию договора.

Всё внутри меня требовало явиться к Гадесу, упасть к нему в ноги и просить указаний, и, чтобы избежать этого, я заснул. Шестой день закончился.

Седьмой день был началом и концом, рождением и смертью. Я проснулся на том же месте, где и заснул — в подземной пещере на окраине империи. Знания об окружающем мире появились в моей голове сами собой — я знал, что династия Дебайле воспользовалась сумасшествием Абеля, изменила политику и объединилась с нечестивыми.

Я знал, что Абель ещё много лет бродяжничал по всему континенту, собирал запрещённые ритуалы чёрной магии и некромантии и, в конце концов, провёл один ужасный обряд, который полностью лишил его человечности и превратил в чудовище. Я знал, что Абеля убили, а на его могилу насыпали столь много земли и камней, что она превратилась в гору, которой дали имя — Могила Великана. Я знал, что нечестивых уважительно называют дьяволиадами.

Также я знал, что должен подняться и отправиться к сыну Гадеса, занявшему престол, и прислуживать ему до его смерти, а потом прислуживать его сыну, а потом — сыну сына, и так до бесконечности, и всё во мне воспротивилось этой мысли, и я решил умереть, но вдруг в полумраке пещеры заметил прекрасную деву. Она, скрестив ноги, сидела на высоком булыжнике, и вертела в руках цветочный венок.

«Ты обещал мне славных воинов», — сказала Смерть.

«Нет, это ты просила, но я не обещал ничего», — злость горьким комом подступила к горлу. Если бы она забрала меня сразу, то ничего не случилось бы. Кому как не Смерти спорить с непостижимым замыслом? — «Но хорошо, что ты пришла за придуманным должком. Забирай меня, чтоб не пришлось ходить дважды».

«Ты обещал мне славных воинов», — секунда — и Смерть сидит передо мной на корточках, надевает венок мне на голову и ласково, снисходительно улыбается.