Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Андрос склоняется над нами, озлобленно рычит, и в какой-то степени я его понимаю — я очутился здесь несколько часов назад, но уже крайне раздосадован, если не взбешён тем, что без приключений невозможно и шагу сделать.

Дальнейший события разворачиваются невероятно быстро — Андрос наклоняется к сумке, подбирает листки, вчитывается и отбрасывает их, словно они превратились в ядовитую змею, которая ужалила его в задницу. Озирается и крадётся по коридору к ближайшему повороту, — крадётся с крайней осторожностью, которая ему не подходит и сидит на нём, как рубаха на три размера меньше необходимого.

На четвёртом шаге вокруг него вспыхивает синим цветом круг, отделяет полупрозрачным барьером от остального мира. Андроса выгибает в спине — ужасно, неестественно, почти пополам. Так выгибает, что мне больно на это смотреть. Он кричит и принимает своё истинный облик, но происходит это не гладко и скоро, а отвратительно и мучительно. Обычно Андрос словно перетекает из одного состояния в другое, но сейчас от него отпадают куски человеческого образа — буквально отпадают, кусками мяса.

И на кровоточащую плоть нарастает демонский образ.

Круг пульсирует синим цветом, который наливается и с каждой секундой становится ярче, насыщеннее, по нему пробегают незнакомые символы — память тела подсказывает, что это мёртвый язык Святогорья и что монахи на этом языке писали особые свитки, которыми изгоняли бесов, вселившихся в людей и не желающих возвращаться в огненные подземелья.

Но додумать я не успеваю — из-за угла выскакивает молодой мальчишка, лет шестнадцати, с коротким копьём наперевес и бросается на Андроса.

Замахивается коротко, целясь ему в грудь, и бьёт. Остриё копья пронзает сердце, которое прекрасно видно под голыми рёбрами, что ещё не успели обрасти мышцами. Андрос снова кричит, бьётся внутри барьера, однако не умирает — его тело упрямо пытается себя исцелить, но магическая ловушка мешает, высасывает силы, не позволяет вырвать копьё из груди.

Я поднимаю сумку, кидаю её в мальчишку и, пока он на секунду отвлекается, спешу к барьеру — в нашем мире достаточно было перешагнуть магическую преграду или самую малость её разрушить, чтобы она прекратила действовать.

Но удача отворачивается от меня — полупрозрачный барьер ощущается как настоящая стена.

— Убейте! — хрипит Ринар за моей спиной. — Ваше Высочество, смерть создателя…

Мальчишка вытаскивает нож из голенища сапога и скалится. Мне не хочется его убивать. Он — это я.