Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Всё, что мне было нужно, — обещание мести, и его я уже получил.

— Каков план?

— Мне не рассказывают. Не доверяют. Боятся, что проболтаюсь. Раскладывают на столе карту дворца, прочерчивают дорогу, называют время. Я должен подойти минуту в минуту и засесть в засаду. Выжидать. Если император свернёт сюда, я активирую ловушку. А если нет… Значит, он, наконец-то, подох. Убийц несколько. Мы окружим птичку в царских одёжках и свернём ей шею.

Ринар застывает, хватает ртом воздух, и с него сползает личина мальчишки, обваливается шматами мяса, перемешенного с жёлтой слизью.

Он тяжело выдыхает сквозь зубы и возвращается к трапезе — обгладывает косточки пацана, восстанавливает силы после перевоплощения. Наблюдение за ним сродни отвратительному удовольствию, когда не хочешь смотреть, но и отвести глаз не можешь. Безжалостный хищник, уверившийся в своей безнаказанности.

Я копаюсь в воспоминаниях высочества, пытаясь понять — смогу ли найти в посланцах из Дунхама союзников? В памяти всплывают обрывки фраз и бесед. Дипломатические переговоры.

Пожелтевшие страницы какой-то книги. Я вспоминаю, что Дунхам — последний оплот свободного человечества. Что по всему континенту правят дьяволиады — где-то открыто, а где-то скрываясь за троном и довольствуясь мантиями серых кардиналов.

Но вражда Дунхама с империей Тариан — куда больше, чем политические интриги и расхождение идеологий. Это вражда кровная, тянущаяся сквозь века. Когда-то давно император из рода Сомоса Дебайле похитил девицу из правящей семьи Дунхама. Изнасиловал, обрюхатил.

Девица ему отомстила — слухи разнятся, но по большей части сходятся в том, что она его оскопила. Так он и подох — без чести и без яиц, а её прилюдно казнили вместе с малолетним бастардом.

Перемирие отметаем. С моей стороны против выступит нечисть, а со стороны Дунхама — настоявшаяся за долгие годы ненависть. И это, если не вспоминать, что с пару часов назад я прикончил наследника их престола. Иронично. Единственные, с кем бы я искренне хотел объединиться в войне против проклятых дьяволиад, прикончат меня раньше, чем я рот открою и произнесу «Здравствуйте».

— Так где, вы говорите, у вас здесь столовая? — мыслями о высоком не наешься, пора бы подумать и о насущном.

Ринар подхватывается, вытирая рот рукавом, но его останавливает Андрос. Смотрит на меня с насмешкой и говорит:

— Выше Высочество убегает от проблем к вину и еде?

Он откровенно меня провоцирует, берёт на слабо, но зачем? Непонятно. Именно поэтому я ведусь. Мне любопытно.