Белый поморник, серая крачка и волчонок

Волчонок оскалил зубы, вздёрнув впалую верхнюю губу…

Вновь у обоих случилось несколько крайне уж бестолковых ударов.

Отчаявшись, волчонок бросился на Трюггви в лоб. Меч он закинул двумя руками аж за спину… Трюггви еле-еле подставил в ответ свой. Перед самым лицом, как топор тогда в первый раз — и будто по запоздалому наитию.

Почему-то он не видел до последнего мгновения, куда волчонок бьёт…

— Кр-рын!

Клинки с глухим звоном раскалываются…

Трюггви сжал веки. Мелкие осколки стали царапнули нос, брови. Прилипли к щекам, завязнув в липкой смеси крови, грязи и пота.

В толпе ахнули — на сей раз не восторженно ликуя, а с мучительной болью. Трюггви не видел никого из них, но поклялся бы, что женщины сейчас закрывают уши…

Судя по потоку воздуха и брызгам грязи около левой ноги Трюггви, волчонок упал. Трюггви открыл глаза и с опаской отшагнул от волчонка подальше…

Звон в ушах не проходил. Трюггви не знал, был ли он настоящим или только влетел туда отбившейся птицей, прилип и остался.

Белый меч лопоухого валялся подле чёрно-серой пятки Трюггви.

По-настоящему, без шуток драгоценный клинок погнулся под рукоятью. Сталь меча Трюггви была куда хуже, по ней прошли продольные зазубрины. С кончика до середины клинок полностью раскрошился и теперь напоминал нелепо-длинный, больной клык…

Волчонок болезненно морщился, поднимаясь хотя бы на одно колено. Левый локоть он тесно прижимал к боку, правой же ладонью беспорядочно его щупал. По собственному горькому опыту Трюггви чуял — рука где-то сломана.

Возможно, тяжёлый волчонок неудачно упал.

«Это всё. Игра кончилась…»

Мир во взоре мутнел, плыл, хотя никаких слёз не было давно. Плыл медленно, куда-то отекая.

Трюггви пятился от волчонка, на площадку. По крайней мере он так думал. Ноги не гнулись, каждый шаг по тверди где-то внизу сотрясал в теле всё-всё, вплоть до малейшей жилки… Трюггви опять причудилось, что толпа, вот вроде бы шумевшая вдалеке, просочилась на площадку, сузила её должную границу. Но кто-то и вправду выскакивает, чтобы разглядеть двоих их получше — стражники перестали сдерживать напор, спустили незримую загородку.

Стоят себе колышками-волнорезами, с опущенным оружием.

На помостах гомонили, махали руками многочисленные тени — так гагары кораблю гомонят с берега по другую сторону пролива. Король же сидит камнем. Королева, утопив голову меж плеч, недвижна за белым покрывалом… В мельтешащих тенях Трюггви нашёл своих. Они, как и все, неотрывно смотрели на него.

«Теперь-то смотрите».