Небесный наследник. Том 1. Том 2

А того гляди и вновь попытается нехорошее дело довести до конца.

От этой фразы Костенков сморщился сильнее — будто проглотил горькую пилюлю.

— Складно говорите, — покачал он головой. — Складно. Только не поможет это вам избежать суда.

Я тяжело вздохнул. Бесполезно донести до упрямого советника хоть что-то.

— А знаете сколько дают за то, что вы совершили? — спросил он, хитро поглядывая на меня. — Пожизненное. На урановые рудники отправят. Это в лучшем случае. Но скорее всего вас расстреляют.

Вот тут уже стало не до смеха.

Я напрягся.

— Ну так что, будем говорить? Все подробно, во всех деталях.

— Я уже все рассказал вашему помощнику.

— Ну мне повторите, если вас это не затруднит.

Я нехотя повторил — рассказал о странном поведении Андрея, о взгляде. Потом коротко пересказал свои действия, когда Андрей сиганул через ринг. Закончил Романенко, который чуть не убил меня.

— С ним тоже провели определенные действия, — кивнул Костенков. — Выписали дисциплинарное несоответствие.

Так что за свои действия не по протоколу он схлопотал, если это вас успокоит. Как видите, для меня нет своих и чужих. Я за справедливость.

Я пристально посмотрел на Костенкова.

— За справедливость?

— Верно.

Это были искренние слова, без издевки. И они мне понравились. Если это действительно так, то с тайным советником можно поработать. И, возможно, рассказать про Рейна. Только вот поверит ли он мне?

Выбора особого не было — Андрея надо выручать, иначе его ждет казнь.

— Господин тайный советник... — начал я, намереваясь рассказать небольшой эпизод своей жизни, связанный с Рейном.

Но договорить не успел — в комнату вошел полицейский и жестом показал, что допрос пора прекращать.

— Я же сказал не мешать мне! — раздраженно произнес Костенков.

— Очень важный вопрос, — прошептал вошедший.

— Насколько?

— Первостепенный.

Костенков задумался, потом кивнул:

— Хорошо. Уведите задержанного в камеру.

— Как — в камеру? — удивился я.

— Почему в камеру? Ведь я ничего не сделал! Напротив — пытался спасти...

Меня никто не стал слушать. В комнату вошло двое солдат и ловко завернув мне руки, нацепили на запястья наручники. А потом повели по длинным коридорам, выкрашенным в противный зеленый цвет.

***

Боль.

И ничего кроме нее нет.

Красная, сминающая, она разгулялась во всю мощь.

Да, этого следовало ожидать. Заклятия такой мощи не пройдут бесследно. Они спросят, за все спросят.