Легенды Отрезанного Простора

И пока ни с кем не ссорился, в отличие от этих склочных созданий, людей. Нет-нет, у него был преданный друг. И чистое юное сердце верило, что это навсегда.

— Доброго дня тебе, Адхи! — громогласно донеслось над ухом, и на плечо с размаху легла тяжелая рука. Хорг всегда был крупнее и выше друга, но они никогда не дрались.

Вот и теперь он улыбался, показывая ровные белые клыки. В глазах приятеля играло озорство, наверняка он уже придумал новую шалость. Пусть они и готовились ступить на путь посвящения, но это не мешало мальчишкам порой нарушать правила взрослых.

— Привет, Хорг, как тебе речи шамана? Все еще сомневаешься? Я видел, как ты внимательно слушал, — улыбнулся Адхи. Он верил, что метущееся сердце друга обрело покой после ежегодного рассказа легенды о Белом Драконе. Несмотря на ее печальные моменты, после слов Ругона всегда делалось светлее на душе.

— Да как сказать, — замялся Хорг, посвистывая через длинный нижний клык, и Адхи совсем не понравилась эта нарочитая беспечность, как будто друг что-то скрывал.

— Слышал я их уже.

Хорг беззаботно махнул рукой, хотя прочие отроки покидали юрту задумчивыми и сосредоточенными.

— Адхи, твой друг Хорг не верит, что молочный океан вкусный? — пребывая в светлой наивности своего возраста, спросил Дада. Адхи ласково потрепал младшего по голове и улыбнулся:

— Он его просто не распробовал.

— Эй, дружище! Идем завтра охотиться на фазанов? — окликнул издалека Хорг. Его рослая фигура мелькала среди юрт и повозок. Он едва не пританцовывал, на ходу в бессмысленной злобе отвешивая щелбан шестилапой лиловой собаке.

Пес заскулил и залился лаем, поднимая беспорядочный перебрех сородичей. Так уж обычно шутил этот неугомонный Хорг.

— Обязательно! — крикнул ему Адхи, неодобрительно качая головой. Старик Ругон видел в Хорге будущего крепкого воина, предрекал тому добрую судьбу. Да и в юрте приятель вел себя почтительно, даже благоговейно. На улице же как будто спадала с него маска, ярче проступали веснушки. И будто каждая надоумливала на новые проделки.

Но без выдумок друга жизнь казалась бы пресной чередой бытовых поручений и тренировок. Грядущая охота теперь отзывалась сладкой тоской предвкушения, в которой прошел остаток дня. Под вечер Адхи вернулся в юрту. Дада уже сопел под мягким лоскутным одеялом на овечьей шкуре. Мать же деловито поправляла угли в жаровне.

— Как прошел урок у шамана? — спрашивала она. Отец в этот вечер отлучился на дальний край пастбища, да там и заночевал.