Элато. Тропой дерзких

Странный вид магии…

Нужно выбить слабых, оставив полудемона одного, затем разобраться с ним. Лежащему рубаке я воткнул в горло кинжал на ходу, а вот копейщик пытался развернуться, но и его жизнь легко ушла в клинок. 

Полудемон остался один!

Словно услышав мои мысли, он воздел руки к небу. Возопил. 

− Я один? Нет! Нас пять! – громовым голосом воскликнул он и расслоился на пять площадок, у каждого двойника в руке тоже был лук. Это не воскресили убитых мной волингов – на площадках стояли копии полудемона.

И все дружно наложили на тетивы стрелы…

Воздух зашипел − вскрикнула Авалия. Собрав всю свою оставшуюся силу, я потянул энергию из посоха, обострил зрение насколько смог и увидел…

Полудемон на второй площадке, ближайшей ко мне. Он слишком самоуверен, раз поступил так опрометчиво. Остальные все двойники, но обладают силой и выносливостью полудемона. Но если уничтожить одного двойника, три останутся, как и сам полудемон.

− Вторая площадка! – крича на ходу, я уже взбегал по ступеням, если промедлить,  из пяти луков нас быстро изничтожат, будем как ёжики.

Полудемон нацелился мне в грудь, чуть подался назад, готовясь к крику или заклинанию. Нужно успеть!

Я увидел вылетающую стрелу…

Вложив всю энергию в руку и выронив посох, выставил ладонь и прыгнул вперёд. Кинжал вошёл в горло полудемона возле ключицы, а заклинание застряло в его горле. И вмиг исчезли двойники, оставив после себя лишь дымку.

Боль распространялась по руке как отрава. Стрела пробила ладонь, прошла половину предплечья в длину и лишь потом остановилась, зафиксировав вывернутую кисть.

Но я не обращал на руку внимания, кинулся к Авалии – её вскрик всё стоял в ушах.

− Что с тобой? – Я спрыгнул с площадки, подбежал. Из её плеча торчала стрела, Дорох уже отламывал хвост с оперением, чтобы вытащить смертоносное рукотворное жало. 

− У меня-то ещё ничего, а у тебя руку вывернуло, − сказала Авалия, она было бледна, будто кровь навсегда покинула её лицо.

Глава 8

                                              Ловушка

Да,  рука моя пробита на совесть – стрела проходила сквозь ладонь, затем сквозь кисть.

Зазубренный наконечник торчал из кожи, будто осколок чёрной кости. Мне не было больно, почти. Я протолкнул стрелу дальше, обрезал боевым ножом наконечник, а потом легко вынул в обратную сторону стрелу.