Элато. Тропой дерзких

Морды серьёзные, злые…

Двое противников – это для меня не страшно. Поэтому я вошёл в комнату. Да, у них столы стоят у стен, а вместо сидений используется выточенный выступ стены. Значит, они вырезают эти комнаты в камне. Людям бы их трудолюбие. Хотя… чем им тут больше заниматься?

На стенах висят мечи, щиты и копья, остальное пространство было испещрено выбитыми на камнерисунками. Даже пол пестрел высеченными ровными кругами.

− Вот, − сказал я. – Смотрю, вы мирные, занимаетесь рисунками. Так помогите нам выйти отсюда.

− Нет! – резко прозвучало в голове. − Ты убил пять норнгов. За это будешь казнён – тебя съедят борсыты.

− Меня ещё нужно победить или поймать! − Я посмотрел в проём напротив входа. Там вторая комната, может, в ней затаились ещё враги. 

Враги. Да, они нас не выпустят просто так. Интересно, сколько их? 

− Мегед! – Элама стояла снаружи. По коридору ещё идут! Много мыслей!

− Ваш мысынгын или как там его, сказал, что не нужно больше убийств, что нас выпустят. Сейчас вы уже хотите меня казнить.

Вы держите слово?

− Тогда мы не были готовы, чтобы тебя победить, сейчас мы это сможем. 

− Да, вы откровенны. Но заметьте, что вас и так мало, проблемы с размножением, что ли. И если мы тут накрошим пару десятков, вам  будет легче? 

− Легче не будет, но мы тебя накажем всё равно.

Разговор бесполезен, но враги сидят, почему-то не нападают. Ждут помощи, наверное.

− Мегед! Сюда! – закричала Элама.

− Ну, вы сами выбрали! – крикнул я на ходу.

Элама стояла, двумя руками держа перед собой рассекатель. Недалеко от неё выстраивались в строй норнги, около десяти. Они пришли оттуда же, откуда и мы , отрезав путь к отступлению. А из проёмов позади нас выходили норнги с трезубцами, из каждой комнаты по двое.

− Беги за мной! – Развернувшись, побежал в сторону комнат – там ещё норнги не выстроились в шеренгу.

Двое. Они ткнули трезубцами в пустоту, потому что я увернулся на ходу. Оставив первого на расправу Эламе, я рубанул по плечу второго, который, издав гортанный звук, упал.

Но я не останавливался. Ещё двое. Эти видели расправу над сородичами, не стали колоть, а замахнулись и били трезубцами, словно палками. Пришлось остановиться, уклоняться. Трезубцы из крепкого металла, мой меч не мог перерубить.

Если первые подземники воспринимались, как пьяные в кабаке, то эти опасны, причём если задержат, то сзади подвалит толпа и нас затопчут скопом.

Рывок в сторону, оттолкнулся от стены ногой.