Самое Древнее Зло III. Помощники бога

Он запрыгал в моей руке: спиральный споггель хотел утащить его, не давая разместить в центре ладони.

Антон и Лимоныч без слов поняли, что мне нужна помощь: их пальцы обхватили мои ладони, помогая удержать стен-камень.

— Сжигание камня заденет и вас, — предупредила я.

— Давай, жги, — позволил Лимоныч.

— Мы потерпим, — подтвердил Антон.

Внутри сплетения наших пальцев заалел разгорающийся стен-камень. Я специально замедлила горение, чтобы оно не сожгло руки Антона и Лимоныча. Но они слишком часто видели, как работала моя магия, поэтому Антон приказал:

— Делай нормально.

Не надо нас жалеть.

Я кивнула и зажгла во всю силу. Руки Антона и Лимоныча покраснели, по ним сразу пошли белые волдыри ожогов.

— Всё, всё, убирайте, — закричала я.

Они отдёрнули руки, а стен-камень распался на множество красных искр, которые окружили нас щитом. Вихрь схлопывающегося пространства ударил в него, разгоняя и гася искры.

Щит выдержал этот удар. Тогда скукоженное пространство обхватило его, а земля под нашими ногами закачалась и покрылась трещинами.

Некоторые куски начали исчезать, пожираемые вихрем. Одинокая половинка арбуза подкатилась к нашим ногам, заливая сапоги соком.

— Вот, — растерянно сказала я. — Всё, что смогла.

— Не вини себя ни в чём, — ответил Антон.

— Это мы с командиром — дураки, — сказал Лимоныч. — Слишком поздно задумались, зачем на ферме с одним единственным полем жила толпа слоггеров, да ещё и ящик подпитки. Спецназовцы, тлять.

Опустив руки, я посмотрела на Антона. Он положил свою обгорелую ладонь мне на щёку, провёл большим пальцем по губам.

— Я это, — сказал Лимоныч, — отвернуться не могу, поэтому закрою глаза. А вы — целуйтесь.

Только Антон прислонил свои губы к моим, как гул вихря прекратился. Я и Антон подняли головы вверх — споггель перестал вращаться и застыл в форме спирали, к концам которой как бы привязаны края ландшафта.

— Поцеловались? С языком? — спросил Лимоныч, открывая глаза. Отметив изменения в споггеле, добавил: — Вот, что сила любви творит.

3

Я убрала искрящийся щит.

Антон осторожно сунул приклад автомата в застывшую стену вихря. Его не утянуло, он просто проник в него, как в плотный Барьер Хена.

— Ещё одна ловушка, — уверенно сказал Лимоныч.

— Это всё странно, — ответила я. — Споггель не должен так замирать.

— Почему?

— Я мало знаю о драйденских семейных духах, — призналась я. — Но, кажется, такое с ними бывает только в том случае, если с хозяином что-то происходит. Что-то захватывающее всё их внимание.