В Цепях Вечности

Иногда Твердогор даже ощущает, как его силы восстанавливаются сами собой, словно черпает их прямо из воздуха, даже ночью, когда солнца нет. И, конечно же, питается жизненными соками людей или зверей.

Однако теперь его терзает голод иного рода. В нем пробудилась человеческая сущность и стала требовать вина, женщин, забав. Твердогору хочется посмотреть, как бьются насмерть воины, как танцует стройная рабыня в прозрачной накидке. Ему не терпится ощутить хмель в голове, сыграть партию в кости, выиграть или ударить в лицо соседа, захотевшему смухлевать.

Кроме того, он стал скучать по элементарным чувствам, которые теперь оказались недоступны. Он больше не может ощущать прохладу ветра, а, касаясь воды, не чувствует ее приятной влаги и запаха. Даже солнечное тепло он воспринимает иначе – как пополнение своих растраченных сил и больше ничего.

Прежде чем попасть в этот лес, Твердогор пролетал над небольшой деревенькой недалеко от опушки с березами, возле реки. Он медленно полетел назад туда.

Оказавшись у опушки, где дальше белеет роща из молодых березок, Твердогор опустился на землю. Среди берез он заметил несколько девушек. Они гуляют, собирают цветы, напевают песню.

«На некоторое время… Всего на некоторое время!» – мысленно вскричал Твердогор, страстно желая снова обрести человеческое тело. Сначала он ощутил резкий, даже невыносимый жар в каждом кончике черного вихря, которым является, а потом вдруг понял, что держится за… голову. У него снова есть руки и голова. Он мысленно возблагодарил Хозяина и даже Галивоса, который дал ему артефакт, что потом растворился в Твердогоре без остатка.

Осторожно, как будто опасаясь, что это морок и вот-вот исчезнет, король провел пальцами по выпуклой, налитой тугими мышцами груди, плоскому упругому животу и плечам. Да, он снова в теле человека. Всего на короткое время, сказал он себе, потом я вновь стану богом.

Где-то рядом раздался задорный смех девушек. Твердогор затаил дыхание, чувствуя, как сердце застучало чаще.

Девушки, не на секунду не замолкая, направились к воде. Держась за деревьями, где его не видно, Твердогор тоже двинулся к реке.

На поросшем травой берегу лежат сброшенные сарафаны, в воде задорно плещется пять девушек. Твердогору видно, как над водой мелькают их головки с подвязанными волосами. Только одна все еще стоит на берегу. Наконец, тоже подняла руки, потянула, и сарафан упал к ее ногам.