В Цепях Вечности

Поэтому он просто усыпил тех троих, набалдашник Жезла в его руке едва заметно вспыхнул и погас.

Лурин и Жмуда перетащили спящих ближе к двери, где уже валяются двое пьяных в доску горожан обтрепанного вида, и вернулись за стол.

Стройная девушка с золотыми волосами поставила перед ними дымящиеся миски с едой и пузатый глиняный кувшин. Скользнув приветливым взглядом по Лурину и чуть заметно улыбнувшись, она умчалась на кухню.

- Чего это она улыбнулась тебе, а не мне? – спросил Жмуда.

- Откуда я знаю.

Лурин принялся уплетать вилкой жареную картошку с зеленью и луком, которой наполнена миска.

Тут же лежит, исходя аппетитным запахом, приготовленная на углях крольчатина.

Ингерод есть не стал, только кинул в рот пару ломтиков картофеля и тут же вытер какой-то тряпкой пальцы. Лурин заметил, что его спутник в образе мальчика вообще редко ест. Наверное, поэтому мальчишеское тело, в котором он теперь обитает, - такое худое, что аж ребра торчат. Тем не менее, он ни разу не пожаловался на голод, словно силы в него вливаются из воздуха.

Или же он грелся на солнышке, а потом просто-таки лучился энергией. Самое большое, что могли получить от пребывания на солнце Жмуда и Лурин это обгорелые лица и шеи.

«Вот, что значит владеть магией, - думал, глядя на него, Жмуда. – Ничего, когда-нибудь в Ордене я дослужусь до бессмертия. Все-таки бессмертие – славная штука, зря я его ругал. И тогда мне не будет нужна ни одежда, ни пища, я стану парить в небе аки дятел в лесу. Кстати, об Ордене».

Он вздохнул - надо идти.

Тащиться куда-то по городу, когда уже вечер, и можно бы уютно посидеть здесь, попить пива, а потом, может быть, и подраться с кем-нибудь из пьяни, что орет тут песни.

- Ладно, - сказал он, нехотя отодвигая от себя миску с едой и поднимаясь. – Я пошел к своему другу. Обо всем договорюсь и вернусь за вами. Вы пока отдыхайте.

- Ты говорил, он твой должник, а не друг, - напомнил Ингерод.

- Можно подумать, друг не может быть должником, - буркнул Хитродуп.

Жмуда вышел на теплый, пропитанный летними запахами воздух, и посмотрел на вывеску таверны.

Сначала решил, что там действительно изображено нечто вроде крылатого кабана. Однако всмотревшись, он вдруг увидел, что там вовсе не кабан, а сокол, что сражается с ящерицей. От ящерицы исходят огненные языки, жадно пляшут вокруг них обоих и лижут соколу перья. Картинка выглядит, словно живая.

Хитродуп передернул плечами.

- Черт знает, что такое, - пробормотал он, - я ж вроде не пил.