В Цепях Вечности

Знает неким чутьем, даже не колдовским, а неким гораздо более глубоким. Но зачем? На этот вопрос ответить пока не в состоянии.

Девушке казалось, что они следуют чьей-то задумке, плану, где нет строгой последовательности, а важна только концовка, результат. Как в песне, которую поет пьяный бродячий менестрель, произвольно переставляя куплеты, заменяя одни слова на другие, не меняя при этом сути того, что поет.

Камни-глаза, лежащие среди перевязывающих ее лоно бинтов, заметно потеплели. Венора почувствовала приток сил, кровь по жилам побежала быстрее.

На смену слабости пришло чувство голода. Вершины гор вокруг и земля вспыхнули розовым светом, приветствуя восходящее солнце.

Когда она вернулась в дом, Сармак и Карт уже сидели за накрытым столом. Они о чем-то говорили, но смолкли, как только Венора вошла. Тириз Карт приветливо улыбнулся.

- Как ты?

- Жить буду, - сказала девушка мрачно.

Она взяла расписную деревянную ложку и принялась есть горячий борщ, заедая толстым ломтем странного на вкус хлеба. Хлеб отдает легким запахом тлена, будто пролежал очень долго, но почему-то не засох.

Однако зверское чувство голода не дело Веноре перебирать. К тому же она уверена, что это следствие перенесенных родов.

- Ты смотри, - сказал Сармак и улыбнулся в бороду. Венора заметила, что несмотря на круги под глазами после бессоной ночи, он держится бодро, - только вчера родила и уже на ногах. Никогда такого не видел.

Венора кивнула, придвинув к себе миску с гречневой кашей и кусками подгоревшего мяса. Все горячее, над миской поднимается едва заметный пар.

Карт заботливо налил ей кваса.

- Так вот, - вернулся к прерванному разговору Сармак, - сами вы будете блуждать в этих горах до скончания века и ничего не найдете. Я не знаю, где находится Серая Цитадель. Но я опытный следопыт и знаю весь Салифский хребет, как свои пять пальцев. В молодости я часто уходил далеко охотиться. Никто в эти горы не забирался дальше меня.

- Значит, Чеко пошел в тебя, - сказал Карт с улыбкой. – Он тоже говорил, что побывал в каждом закоулке и каждой пещере в этих горах.

При упоминании сына старик помрачнел. Он все еще не верил, что Чеко добровольно отдал за них свою жизнь. Что-то здесь не так - совсем не в духе Чеко жертвовать собой ради кого-то. Особенно после того, как он убил соседа и ушел из деревни.

Сармак слышал потом о его похождениях в разбойничьей банде, и уж точно его покойный сын не стал бы отдавать жизнь за двоих, кого ему всего лишь доверили сопровождать, а потом – убить.