Дракон Нерождённый

Буря недалеко унесла их от побережья, слава Господу-Кузнецу, ведь Гнездовье строилось так, чтобы драконьи всадники могли получить императорский приказ как можно скорее. Торгасты летали не так быстро, как иные драконы, н вскоре после того, как двое покинули остров, уже появились берега Вестеррайха.

Юноша и девушка набрали хорошую скорость и ледяные ветра пытались вырвать их из сёдел, когда Обадайя внезапно стал закладывать круг. Улва тоже пустила торгаста в медленное кружение пока они не поравнялись и не сблизились.

Обадайя указал вниз, туда, где на серой воде виднелась какая-то чёрная точка. Корабль. Оби жестом показал, что собирается спуститься, она ответила, что готова. Он замотал головой так, что ветер сбросил капюшон на плечи; ткнул себя в грудь, а её жестом попросил остаться.

Волшебник направил скакуна вниз, плавно чертя широкую спираль. Вскоре он летел к кораблю уже над самыми волнами, тот стоял посреди моря со сброшенным якорем и каким-то беспорядком в парусах. Оби читал книги про мореходство и этого хватило, чтобы заметить странное.

А ещё из тех книг он узнал, что красно-коричневый флаг значил «на борту мор».

Торгаст облетел корабль по кругу несколько раз, пока его всадник размышлял. Он не мог разглядеть за деревянными стенками ни одного огонька жизни, а чайки и вороны, привлечённые смрадом, утверждали, что никого живого действительно не осталось. И всё же что-то было не так. Опаска требовала подняться выше и продолжить путешествие, совесть тянула на корабль, но решение пришло свыше.

Обадайя почувствовал, как на макушку опустилось лучезарное касание, увидел грядущее и принял волю Небес.

— Да, это может… помочь. Повинуюсь.

Внезапно седло под ним потеряло магические свойства, — скорее всего из-за дыхания Эмпирея. Ничто больше не держало Торгаста в этом плане мироздания, волшебный скакун тряхнул облачной гривой, и пропал без следа. Обадайя устремился к воде вместе с седлом, издали донёсся крик Улвы. Ослабший артефакт с плеском ушёл под волны, однако, юноша не последовал за ним.

Теперь он стоял на поверхности моря, то приподнимаясь, то опускаясь, глубоко дышал, а когда набрался сил, зашагал к кораблю.

Улва снизилась, полетела к нему, Обадайя повернул голову и из-под век его вырвался чистый свет. Голосом невероятной силы он провозгласил:

— БЛИЖЕ НЕ НАДО, ИНАЧЕ ПАДЁШЬ В МОРЕ. ВСЁ ХОРОШО, УСМИРИ СЕРДЦЕ.

Она быстро увела торгаста в сторону и выше, где осталась, бросая вниз испуганные взгляды.