Дракон Нерождённый

— Господь-Кузнец обратил мой взгляд на корабль, брошенный посреди моря. Было обещано, что здесь обрету я защитника и верного последователя. Никто другой не пережил катормарский мор, только ты, Исварох.

Слепец не спросил, откуда чужак знал его имя, наоборот, — он ясно понимал, что, когда незнакомцы зовут по имени, это сулит неприятности. Поэтому один из мечей покинул ножны, а Улва зарычала, пригибаясь к палубе перед рывком.

— НЕ СМЕТЬ.

Голос Обадайя заставил дрожать даже кости, он чувствовался как тепло на озябшей коже, и как обещание испепеляющего пламени тоже.

Любовь и жестокая властность объединялись в нём.

— Не надо больше крови. Исварох, я послан Небесами исполнять волю Господню, мой путь начнётся сейчас, с этого места, и в будущем понадобятся верные, надёжные люди. Ваша история мне известна, и я сочувствую, искренне хочу помочь. Примите мою руку и возвращайтесь в Вестеррайх.

— За кого ты меня держишь, мальчик? — спросил чужак хрипло. — Я только смог вырваться из этой клоаки и лучше сдохну в море, чем вернусь.

— Свободная воля свята, — ответил юноша, — принуждать я не вправе. С другой стороны, если ты искупишь свои грехи, которых очень много, Господь-Кузнец тебя оделит Милостью. Хочешь ещё раз увидеть мир собственными глазами?

— Магией меня не исцелить…

— Не слушаешь и не слышишь, Исварох. Я говорю о спасении души и о чуде Божьем. Ты знаешь, что это не ложь. Слышишь это в моём голосе, в моём сердце.

Улва поглядывала на клинок, на худое лицо чужака, опять на клинок.

Металл ярко блестел, лезвие было безукоризненным и безумно острым, хватило бы неосторожного взгляда чтобы порезаться. Под плащом виднелись доспехи, странные, но хорошие: кожа, латные пластины, кольчужная сетка, всё собрано и подогнано в редкой гармонии элементов ради лучшего сочетания защищённости и подвижности. Если повезёт, если он достаточно измождён, она сможет нанести хороший удар, а потом добить подранка. Кровь начинала закипать в жилах, верхняя губа Улвы покрылась испариной, и сама собой приподнялась, по-волчьи обнажая зубы.

Слепец чуть повернул голову.

— Тише, девочка, я слышу, как бьётся твоё сердечко, чувствую, как изменяется запах пота. Надпочечники надорвёшь. Что до тебя, мальчик…

— НИЦ.

Неведомая сила подбила воину колени, он упал и опёрся о клинок, вонзив остриё в палубу. Улва хотела броситься и рубануть старика по затылку, но взгляд двух маленьких солнц пригвоздил её к месту.