Дракон Нерождённый

Он воплощал Тьму в гораздо более разрушительном стихийном виде, без чётких форм. Я это знаю, я с этим сражался, а ты… бесталанный комедиант, который отнял столько времени и ценных жизней.

— Отниму и твою, — прошептал Лжедимитр.

Все языки-щупальца втянулись, рты распахнулись шире и стали изрыгать в небеса тысячи чёрных копий. Ленивая возня закончилась, чудовище дождалось того, на кого следовало тратить силы.

Гед Геднгейд закрылся Щитом Света, и пока плетение дрожало под ударами, протянул руку к сфере над головой.

Из её глубин появился длинный клинок, очень широкий у основания, плавно сужающийся к тонкому как игла острию. Он был откован из редчайшего, опаснейшего магического материала, — драконьей ртути, и носил имя Трепет.

Волшебник взмахнул клинком, рассекая пространство крест-накрест и в той точке появилось зеркало. Он полетел, оставляя за собой десятки зеркал, переходящие в сотни; копья Тьмы заполнили небеса, колотились о щит, а зеркал становилось всё больше. Наконец, решив, что этого хватит, Гед Геднгейд создал последнее, поставил его прямо перед собой и ударил в зеркальную глад плетением Солнечное Копьё.

В тот миг Солнечные Копья ударили из всех созданных зеркал. Пока чёрные шипы неслись вверх, белоснежные росчерки стремились вниз, и они попадали, и вновь пронзали колышущуюся гору Тьмы. Но что толку, если она просто восстанавливалась?

«Быть может, я не Димитр,» — донеслось до разума Геднгейда, — «но и мне доступна истина, которую он познал при жизни. Свет — не более чем блуждающая искорка, в бескрайнем океане Тьмы, её слишком много, и она неиссякаема.

Пока не сможешь обрушить на меня солнце, не одолеешь».

— Колдуны, — вздохнул великий маг, — все одинаковые. Сильные ли, слабые ли. Все ущербны. Тьма повреждает ваши умы, превращая со временем в полных безумцев, но начинается всегда одинаково, — с безграничной веры в её, Тьмы, всесильность. Потому что Тьма, — это мёртвые боги, которые всё ещё жаждут поклонения. Димитр был ничтожеством, потому что отдался им.

Ты тоже ничтожество. А я, Гед Быстрое Серебро, не позволил так себя унизить.

Тело великого волшебника стало исчезать, пока не осталась лишь сфера и сверкающий Трепет. Меч стал расти, увеличился в пятьдесят раз против себя прежнего и упал на тёмную гору, увлекая зеркала. Он вонзился в студенистую плоть, вывернул из неё огромный кусок и швырнул в одно из зеркал. То также расширилось, пропуская добычу внутрь. Меч ударил вновь, и второе зеркал получило кусок.