Дракон Нерождённый

— Майрон затянулся. — Но сначала скажите, что мне делать вот с этим?

В левой руке седовласого лежал меч, который не удавалось выбросить. Пальцы могли свободно перемещаться по рукоять, но стоило попытаться разжать их все, как… ничего не происходило. Меч не позволял.

— Янкурт, отпусти его, — попросил Узхет.

Майрон испытал сильный зуд на языке, слова сами рвались наружу:

— Хлебни мочи. Вы отняли мои ножны и теперь они мертвы, а в зеркало я не вернусь.

Меч вполне мог передать свои мысли невербально, архимаг Узхет услышал бы, но страшному клинку захотелось принудить носителя произнести их.

— Прости, мастер Синда. Янкурт, — это какая-то разновидность проклятого клинка. Что он такое на самом деле знает только учитель, и только учитель мог обращаться с ним свободно. Прежде Янкурт служил Геду Геднгейду, но несколько лет назад решился на предательство.

— Мне стало скучно, а скуки я не приемлю.

— М-да, — Узхет поёрзал в наколдованном кресле, — Янкурт нуждается в носителе, называет его «ножнами».

— Подойдёт не каждый, только человек особой стати, прирождённый воин. Я взял бы этого, но он помечен Хаосом, а Хаос, — не тот господин, с которым я могу тягаться.

Возникла заминка. Меч всё ещё держался в руке и Майрон Синда чувствовал, как сущность Янкурта протягивала «щупы» к его разуму, но неизменно обжигалась.

«Хочешь что-то спросить, смертный?»

— Да. Твои… ножны, почему на них не было кожи?

«Таков уж я».

— То есть?

«Чтобы ножны были удобными они должны соответствовать форме клинка, его сути».

— Ох.

«Добровольно я тебя не оставлю. Можешь продолжать сидеть здесь и ждать Геда, пока мир движется к концу, а можешь уговорить их отпустить нас обоих. В путешествии найдёшь мне достойные ножны и распрощаемся. А заодно расскажешь, как смог уйти живым от моего брата».

— Какого ещё брата?

Но меч умолк. Все остальные следили за ривом с молчаливым любопытством, кое-кто даже попытался подслушать ментальную речь артефакта, но не смог.

— Как скоро Геднгейд проснётся?

— Не могу сказать, мастер Синда. Он пережил огромное напряжение сил.

— Тогда я заберу это строптивое лезвие с собой, если вашему хозяину захочется вернуть его, пусть идёт по следу.

— Но…

— Нет, — сказал Майрон тем, старым голосом, который применял в бытность свою магом, голосом власти, — я не дал вам опозориться, и вы у меня в долгу.