Дракон Нерождённый

Но в каждой темноте есть особенно чёрное местечко, и для Маркуна им был район Паутина Теней. Из самого её сердца росла высокая башня, от которой расходились по небу цепи. Все знали, что хозяев башни стоило бояться, ведь они никогда не воровали и не грабили, — они убивали.

Орден моккахинов, убийц, таящихся в темноте, пришёл с материка, из жарких пустынных земель. Он прочно обосновался среди воровской братии, а его госпожа стала одной из клептархов, — хозяев Маркуна.

В тот час она была внутри своей башни, стояла посреди приёмной залы, а перед ней согнул выю коленопреклонённый мужчина.

Оба они были страшны, но каждый на свой манер.

Её звали Зиру, и страшнее женщины мир не видел. Худая как скелет, с кривой шеей и треугольным лицом, кожа на котором была столь сильно натянута, что вместо чувств показывала уродливые гримасы. Отвращало в ней всё, начиная с провалившегося носа, и заканчивая бесцветной соломой волос. Но особенно ужасными были глаза: огромные, не моргающие, с радужками, изменявшими форму и цвет в странном, гипнотическом танце.

Тот, кто смотрел в эти глаза, мог очутиться внутри собственных кошмаров и никогда больше не выбраться.

Мужчина, стоявший на коленях подле её ног, пугал не столько обличьем, сколько предвестием зла, которое растекалось от него словно вонь от разлагающегося трупа. Он был одет сплошь во всё чёрное, с тяжёлым плащом на плечах; по темени от уха до уха шёл серебряный ободок, с которого на левую половину лица ниспадала вуаль.

Правая половина выглядела худой, измождённой, на бледной коже не росло ни единого волоска, а глаз был снулый как у мёртвой рыбы.

— Мой великий отец, — голос Зиру походил на скрежет металла по стеклу, — приходил во снах, предвещая твоё появление, Эгидиус Малодушный. Встань!

Колдун повиновался неловко, медленно, потому что его левая нога, также, как и левая рука давно отсохли и почти не двигались.

— Расскажите мне, прекраснейшая госпожа, — прошелестел бесплотный голос.

— Мой великий отец сказал, что не может вернуться в мир живых, пока для него нет достойной оболочки.

— Достойной оболочки, — повторил Эгидиус шёпотом.

— Он сказал, что ему нужно тело, лишённое собственной души и разума, достаточно сильное, чтобы стать сосудом его духа и колоссальной магической мощи.

— Что-то ещё?

Её натянутый рот перекосило, — Зиру улыбалась.

— Тело должно быть мужским и родственным.

Снулый глаз медленно моргнул.