Дракон Нерождённый

Если кто-то заметит одинокого летуна и попытается узнать, кто он таков, появятся проблемы.

По закону, чтобы практиковать магию в Ривене, нужно было иметь церковный патент. А получить его мог лишь тот, кто прошёл пятнадцатилетнее обучение в Академии и сдал выпускные экзамены. Без всего этого одинокий недоучка являлся, по сути, преступником, опасным отщепенцем, которого следовало передать Инвестигации. Посему углубляться в территорию Ривена было опасно, но и улетать от земли слишком далеко Обадайя тоже не мог.

Живая энергетика водной стихии, непрестанно колеблющаяся, накатывающая, бурная, умела «смывать» долгоиграющие заклинания.

Волшебникам было очень трудно вести общение через морской простор, они не умели телепортироваться с континента на континент, и боялись летать над солёной водой даже в штиль. Неизвестно, когда плетения ослабнут, и летун устремится навстречу волнам.

Так и двигался он на восток, то приближаясь к земле, то забирая севернее. Остались позади берега графств Каребекланд и Фаэронхилл, Орнфолк; а ближе к концу дня юноша достиг города Тальдебон, что стоял в пределах виконтстрва Селия.

Эти земли были самыми северными в Ривене, их хозяева, благородный дом Орли, славился древними морскими традициями.

О Тальдебоне рассказывал учитель, — из этого большого порта он когда-то поплыл на северные острова, где встретил Йофрид, отыскал Шангрунское книгохранилище и победил Ужас Оры. Впоследствии Майрон Синда не раз порывался вернуться на острова, чтобы ещё раз увидеть священную кладовую знаний, но так и не собрался.

Он понимал, что ныне там, вероятно, хозяйничали маги Академии.

Обадайя не отказался бы посмотреть на порт изнутри, но соваться в предел городских стен, разумеется, не стал. Вместо этого он приземлился и оставил торгаста в небольшой каштановой рощице близ границы предместий.

— Ты ведь подождёшь меня, верно? — спросил волшебник, поглаживая скакуна по шее.

Присев на корточки, он достал из сумки три кошеля, в каждом было насыпано премного монет: медных, серебряных, золотых.

Когда учитель решил отослать его, собрал в путь целое состояние. Он хотел, чтобы Обадайя не только добрался до Академии Ривена, но и жил потом ни в чём себе не отказывая. Сам-то Майрон в годы обучения был беднее церковной мыши.

Отобрав серебряных и медных монет различного достоинства, решив не прикасаться к золоту, Оби пересыпал деньги в поясной кошель и закрыл сумку. Вскоре он уже топал по дороге в лучах красного закатного солнца.