Дракон Нерождённый

Длинная тень струилась из-под ног, а в голове звучала незатейливая мелодия. Юноша слегка волновался, — он не был в Вестеррайхе с того дня, как переселился на остров.

Сначала по сторонам от дороги встречались только небольшие фермы, окружённые полями и загонами. Чем ближе к городу он подбирался, тем больше становилось домов, появлялись улочки и улицы. Немногие, обращавшие внимание на одинокого путника дивились тому, что шёл он один, пешком, да ещё и выглядел слишком чистым.

Принадлежа большому порту, предместья Тальдебона содержали множество интересного: Оби успел увидеть торжище, пока оно не закрылось, прошёлся мимо литейных цехов, где отливали пушки, затем видел мануфактуры, создававшие парусину и пеньку; плотницкие мастерские и судоверфи у самой воды; целые улицы и районы предместий принадлежали цехам красильщиков, производившим дорогую цветную ткань.

Он разрешил себе побыть жадным, потому что хотел увидеть, как можно больше до наступления полной темноты, ходил быстро, озирался часто.

Людей вокруг было много, все куда-то спешили, шумели, работали, поглядывая на небо. Всё это немного опьяняло. Наконец, юноша заметил над черепичными крышами каменную башню с колоколом и символом Святого Костра. Храм.

Сердце повлекло его в обитель Бога, где Оби собирался просить приюта на ночь, однако, церковь оказалась закрыта. Удивлённый, маг даже несколько раз постучался в двери, но без толку.

— Ступай с миром, добрый человек, — прокашляли сбоку, — храм закрыт.

— Дом Божий не может быть закрыт, — ответил юноша, поворачиваясь.

Под стеной сидел старик, которого он сразу не заметил в темноте. Грязный, укутанный в обноски, тот держал в руке миску с отбитыми краями и глазел парой бельм.

— Скажи это нашему святому отцу, дружок. Он уже дня три как заперся и ни единой службы не провёл. Люди тревожатся.

— Никто не пытался узнать…

— Я сижу здесь с утра до ночи, а сплю в сарае, тут же, на кладбище.

Так вот, по ночам слышится мне из церкви… всякое.

— Например? — Оби подошёл к нищему.

— Не знаю, звуки. У меня ухо поострее, чем у многих будет, и я один это слышу, больше никт… — Слепец чихнул и стал утирать нос грязным рукавом. — Эх, опять осень, все кости ломит. Дай боже не пережить грядущую зиму, устал я уже от всего…

— Не говори так.

Одинокая монета упала в миску.