Дракон Нерождённый

— Вы ничего не перепутали?

— Внесу ясность: я не злоумышлял против тебя, но моим Искусством тебя принудили к страшному. Заклинание Охотник Зазеркалья…

— Хватит, — просипела Ворона, которую вдруг покинул голос, — не надо.

— Что такое, Райла?

— Шивариус Многогранник был моим учеником, — ответил за неё великий волшебник, — он был способен постичь азы любой грани Искусства, даже моей, редчайшей. Я спекулумант, магия Зеркал — хребет моего могущества. И Шивариус перенял многие редкие заклинания.

— Зеркальный Предатель, — вспомнил седовласый, — я испытал на себе.

— И выжил. Моё почтение, Майрон Синда.

— Пожалуйста, хватит! — Райла схватилась за голову, её лицо исказилось от душевной боли. — Отпустите меня или поменяйте уже…

Но Гед Геднгейд был неумолим.

— Все эти годы, дитя, ты была отравлена. Последствия заклинания Охотник Зазеркалья, которое Шивариус применил на тебе. Эта сущность таится в зеркале, поджидая добычу, потом набрасывается, проникает в тело, полностью его подчиняет и устремляется ко второй, — истинной цели.

— Замолчи!!! — выкрикнула Райла и тут же замерла.

— Не стоит, — сказал Геднгейд, заметив как полыхнули глаза Майрона, как он приготовился напасть. — Я чувствую в её костях яд. Хочешь, чтобы так осталось?

— Нет, — прорычал Майрон, с трудом держа себя в руках.

На месте золотого стола появился продолговатый целительский алтарь. Геднгейд уложил на него Райлу, «отмер» её и погрузил в глубокий сон. Одежда сама собой разошлась, открывая белое жилистое тело с множеством старых и новых шрамов.

Майрон отвёл взгляд, во рту стало горько от воспоминаний.

Они принадлежали не вполне ему, но тому человеку, которым он был много лет назад. Иное имя, иное лицо, иные убеждения. Это произошло в замке Ардегран. Посреди пира был убит Октавиан Риденский, придворный маг короля Радована. Убит зверски, прямо в рабочем покое монарха. Обвинили его любовницу, королевского телохранителя Райлу Балекас, которая исчезла той же ночью.

Спустя месяцы Майрон случайно нашёл её в зловонной камере, уже не человека, но истерзанный пытками огрызок… Организаторы убийства жестоко поплатились.

— Это мой тебе знак доброй воли, Майрон Синда, — величественно молвил Геднгейд, — символ моей честности, уважения и надежды на взаимную помощь в грядущем.

Он простёр над ней длань и тело выгнулось, задрожало, что-то забегало под кожей, словно муравьи.