Дракон Нерождённый

Мало-помалу в воздухе стали появляться мельчайшие пылинки, выхватываемые светом; их становилось больше, они соединялись в капли покрупнее, кое-где из пор выступала кровь, но процесс длился, пока, наконец, она не затихла.

— Смотри. — Над ладонью великого мага парил шарик величиной с черешню. — Это ртуть, — один из необходимых компонентов для создания Охотника Зазеркалья. Бедное дитя, она была отравлена все эти годы. Нужен был сильный элементалист, да только кто бы догадался?

Майрон приложил к губам фляжку и сделал глоток ракии.

— Теперь она…?

— Теперь ей будет лучше. Пусть отдохнёт.

Одно из парящих зеркал опустилось, по ту сторону серебряной рамы виднелась большая красивая комната с ложем, куда тело Райлы и перелетело плавно.

— О ней позаботятся. Нам же с тобой предстоит ещё кое-что.

Другое зеркало спустилось на пол и Гед Геднгейд пригласил Майрона следовать. Вместе они перешли в пространство неизвестной природы, некую пустую темноту, рассечённую лишь тонким мостом без опор.

Материал моста, если он вообще состоял из материи, служил также единственным источником света, — ярким, но сосредоточенным. В темноте висели тысячи зеркал, отражавшие малую часть этого света; самые далёкие поблёскивали, наверное, в сотнях шагов.

— Что за место?

— Нетерпеливость, — приговор для волшебника, Майрон Синда.

— Ваш ученик Шивариус Многогранник наоборот, высоко ценил стремительных.

— И умер от твоей руки, поторопившись, — заключил Геднгейд. — Это моя сокровищница и тюрьма.

Сокровищница не для злата, тюрьма не для людей, разумеется. Здесь я храню артефакты и удерживаю некоторые сущности, слишком опасные, чтобы давать им волю.

— В зеркалах.

— В осколках Зеркального измерения. Очень надёжные хранилища.

Гед Геднгейд продолжал парить, заложив руки за спину, Майрон шёл за ним. Ширина моста составляла не больше двух шагов и два взрослых мужчины с трудом могли бы разминуться на нём. Вместе они дошли до конца моста, где была лишь белая цилиндрическая тумба с небольшой пятипалой конструкцией.

Сфера покинула темя волшебника и опустилась в этот каркас ровно на подставку; его ладонь легла сверху, — зеркала пришли в движение. Они вращались на разных высотах быстро и беспорядочно, проносились над и под мостом, приближались, отдалялись, пока одно, совсем небольшое, не подлетело к тумбе. Безумный хоровод прекратился.

По мановению руки Геднгейда зеркало легло горизонтально и заняло место между ним и Майроном.