Постфактум. Книга вторая.

— Убейте сразу и делайте потом что хотите, — попросил парень, смотря в жёлтые глаза гоблина.

— Не робкого десятка, стало быть! — удивлённо произнёс Гузыня, в очередной раз резко подтянув Илью за ворот, а после отвесив звонкую оплеуху. — Так это ещё лучше! Посмотрите на него, братцы — храбрец! А сожрать сердце бесстрашного воина — это значит получить его отвагу себе в наследство!

— Ты чего это удумал, Гузыня?! — одноглазый Печегнёт оказался тут как тут, оттолкнул в сторону тщедушного гоблина.

— На чужой кусок не пяль роток, а то разрежу тебе его от уха до уха! С чего это решил что сердце тебе достанется?!

— Эй, межеумки[6], снова за старое! Хорош уже грызца, как псы сторожевые! — голос старшего отряда прервал начавшуюся перепалку. — Тащите руса к костру, живо!

Илья попытался дёрнуться, тело, сдавленное умелыми путами, терзала боль, онемевшие конечности кололи тысячи иголок.

— Никакой я вам не рус! — заорал он, начиная развивать бредовую идею, вдруг пришедшую в голову.

— Я пришелец из другого мира и меня нельзя есть!

— С чего это? — изумился Печегнёт. Вознамерившиеся было тащить его гоблины, остановились, опуская Илью на землю, уставились на него полубезумными глазами. — Пахнешь ты вкусно, человечинкой.

— В этом и кроется обман. Я пахну вкусно, но моё мясо и внутренности ядовиты для вас! Да, я не хочу быть съеденным, но и вы не получите желаемого. Один малюсенький кусочек моей плоти способен убить и эта смерть будет не из лёгких! — Илью словно прорвало, он стал быстро сочинять небылицу, вдруг отчётливо ощутив мысли приходящей в себя Ясмины.

— Сначала вы почувствуете лёгкое недомогание, тошноту, а уже через полчаса вас желудок вывернуться, наизнанку забрызгав всё вокруг кровавым бульоном, кишки завяжутся в узел и полопаются…

— Эй, дурни, вы чего застыли и слушаете этот без пяти минут зажаренный кусок мяса? — возмутился Брыдлый, тяжело поднявшийся с широкого пня. — Рус тянет время, никакой он не пришелец из другого мира!

— А вдруг не брешет? — Гузыня пнул Илью в бок, заорал, брызжа слюной.

— Заливаешь рус небось, конец свой незавидный оттянуть хочешь, тогда мы с твоих попутчиков начнём!

— Не вру я! — огрызнулся парень как можно громче, в спешке соображая как затянуть разговор. — Мы все пришельцы и все не годимся в пищу!

— Да неужели? — издевательски произнёс жирный гоблин, наотрез отказывавшийся верить Илье.