Постфактум. Книга вторая.

Маленькие вампиры сбивали жертву с ног и с остервенением вцеплялись зубами в тело, оторвать их после этого не представлялось возможным. Жутко бранясь, а позже крича от боли и страха, конвульсивно дёргаясь, гоблины покинули этот мир, оставив свои высушенные уродливые оболочки.

Когда последняя летучая мышь упорхнула ввысь, Илья, боявшийся пошевелиться и изо всех сил вжимавшийся в землю, завертелся в поисках Ясмины. Сомнения в том, что девушка, наделённая чарами Бабы-Яги, смогла подчинить себе стаю кровососов, мешали простому выходу из ситуации — позвать её.

— Илья, всё хорошо, не бойся, мыши улетели и больше не вернутся! — голос Ясмины как услада для ушей, прозвучал громко и уверенно. — Это я на этих уродов стаю перепончатокрылых натравила! Или ты думал, что тебя по чистой случайности не тронули?

Парень обернулся на голос, связанная Ясмина, возле которой лежал мёртвый гоблин, барахталась на земле.

— Меня хотели зажарить на костре — заживо! — голос Ильи дрогнул от переполняющих чувств. — Ясмина, опоздай ты на несколько минут и я бы сейчас корчился и орал от боли.

— Спасибо Яге, — прокряхтела смуглянка, пытаясь подтянуть кинжал, выпавший из рук обескровленного карлика. — Не думала, что скажу эти слова, — и добавила шутливо, — к сожалению, дар развязывать узлы мне не передался, а может вовсе у неё не было его.

— Умело связали, гады, — резюмировал парень, пытаясь разглядеть лицо зеленоглазой в неровных отблесках огня. — Не могу на ноги подняться. Как себя чувствуешь, сильно они тебя приложили?

— Уже лучше, мне кажется, сила старой ведьмы и тут мне помогает, уже почти не ощущаю боль в голове.

— Это хорошо! — обрадовался Илья и с тревогой спросил: — Годогост где, ты его видишь? Почему он ещё не пришёл в себя?

— Вижу, он скрыт от тебя упавшей сухой веткой. На его голове ужасная шишка, боюсь, ему досталось больше нас…

— Чёрт! А вдруг он… — Илья прервался, боясь произносить вертящуюся на языке фразу.

— Успокойся, Илья, не нужно делать поспешных выводов, — нежно и успокаивающе произнесла смуглянка.

— Гоблины, — умерев эмоции, ответил Илья, наконец, сев на колени. — А Мал, почему он не вылез из своей берестянки, ведь мы в его родном мире…

— Фух, фух, фух, — знакомо запыхтел запечник, совсем как тогда, при первой встрече в полуразрушенной избе, вызвав неподдельные эмоции молодых людей.