Великая Охота

Так что творится у нас не пойми что. И если ваши шкуры вам дороги, уезжайте лучше. К чему проезжим наши проблемы.

-Нет,- сквозь зубы процедил я,- мы останемся.

Не в силах больше сдерживаться, я ткнул поводья слезшему с коня Криту:

-Позаботься о лошадях, найдите ночлег и ложитесь спать,- я повернулся и зашагал обратно.

-Я с тобой, Рихард!- воспротивился гоблин.

Я резко развернулся и бросил вглубь его капюшона:

-Нет. Останься здесь. Мало ли что. Один я быстрее и, к тому же…

***

Я бежал по мокрой траве, лавируя между деревьями и перепрыгивая через кусты.

От собранной с высокой травы росы лапы намокли практически до брюха. Но я не обращал на это внимания.

Еще после рассказа Брэндона я терзался бесплодными мыслями, что же это за чудо такое появилось, что народ стал вспоминать старые байки о Полуденном Бродяге? Истории времен моей глупой молодости уже давно превратились в забытые сказки. И вдруг внезапно вновь получили вторую жизнь.

Раньше я наивно искал себе подобных. Однако за триста шестьдесят с лишним лет я встречал лишь нескольких шаманов в Имперских землях, способных принимать форму своего тотемного духа.

И то, как я понял, подобных им с веками становится все меньше. Однако они не такие как я. Шаманы живут в равноправных, партнерских отношениях со своими духами, а срок их жизни немногим больше среднего для человека. Я же успел прожить пять людских жизней, а своего духа давно поглотил.

И вот сейчас, впервые за долгое время, я действительно чувствую, что нашел его.

Своего сородича. Собрата. Но уверен мы с ними не поладим. Кровавый, смердящий след, оставленный им тому подтверждение.

Я остановился около поваленной березы, едва не угодив в громадный муравейник. Принюхался и медленно двинулся дальше. 

Одна их похищенных лежала под брусничным кустом. Едва уловимый запах ее мужа, оставленный на теле женщины, перебивал сладкий аромат свежей крови. Тот, за кем я гнался, поужинал на славу: моему взору предстали лишь объедки в изодранных тряпках.

 

Правой лапой я перевернул труп. Грудная клетка вскрыта, и под торчащими острыми белоснежными обломками ребер зияет пустота. Внутренности выели, словно ложкой со стенок горшочка счистили.

Я продолжил путь, размышляя о том, что враг либо был сыт, либо, почувствовав мое приближение, не стал задерживаться. Несмотря на то что селянка была хорошенько обглодана, на ней оставались вполне еще съедобные участки. Истинный голод не позволил бы отказаться от них.