Хреновая работа

А потом корабль просто перевернулся, финита! — бармен даже ладонью по стойке хлопнул в порыве чувств, впрочем, почти сразу протёр это место тряпочкой.— А народу сколько же спаслось?— Сорок, — ответил бармен.Я изумился и переспросил:— Сколько???— Сорок живыми вытащили. Одного до больницы не довезли, итого тридцать девять, вон, глянь в телевизор, фамилии списком крутят.— А почему так мало спаслось?— Дак по каютам же всех пассажиров направили, чтобы ремонтным работам не мешали, а потом кувырок — и всё.

Я заказал виски и сел у стойки — столики в глубине были полностью заняты. Какая красивая цепочка: течь в трюме — срыв пластыря — отключение генераторов и вышедший из строя насос. И самое главное, двадцать «человек», которых я не вижу из Сфер, но один из которых явно приложил руку (а скорее что-то потяжелее) к моему затылку… Я чуть не развоплотился прямо у стойки, поскольку всё стало на свои места! Мы вмешались в операцию падших. Влезли без подготовки в тщательно продуманный спектакль — ничего странного, что результат нашей работы оказался нулевым. Я шёл из бара к побережью. Внутри кипела ненависть. Ненависть пополам с жаждой мщения за погубленных людей. И только где-то в глубине души появился маленький огонёк почти уважения: как красиво распланировали операцию, я бы сам не смог лучше! И вторая мысль отозвалась: а чем тогда мы, в общем-то, различаемся? Конечной целью? А может, эта цель — всего лишь намерение, хорошее, конечно, благое…

Ab igne inferiori

Когда-то немыслимо давно мной двигала верность и страсть, я готов был жизнь отдать за свои убеждения.

Эта непопулярная на тот момент манера поведения сделала меня тем, кем я стал сейчас. Сколь многое я из-за этого потерял, сколь многое приобрел. Я расскажу вам о своей вечности. Моя вечность - это неусыпный поиск. "Глаза - окна души", – сказал один мудрый житель Османской Империи, и каждая душа смотрит в свои окна. Лишь у нас таких окон не два, не десять и не тысяча, их много, много больше, nomen illis legio.  Мы коротаем тысячелетия за этой забавой – глядим глазами людей, иногда внушая им мысли и слова, побуждая их делать то, что они действительно хотят, тая свою страсть даже от себя. Как-то, шутки ради, я явился в ночном бреду одному художнику. Он нарисовал меня с натуры: я сидел, укутав ноги голубым пледом, и смотрел сквозь чужие окна. Красивая картина получилась, но, насколько я помню, очень недорогая.