Хреновая работа

Просто молча смотрят на то, как я, открываю дубовую резную дверь под розово-голубой неоновой вывеской. На небеса могут попасть не все, только особенные. Я улыбаюсь и захожу в «Небо». Светящиеся буквы надо мной гласят: «Heaven, erotic palace».

Quae misericordiae tuae maxime idigent

Меня встречают сразу за дверью. Четверо в строгих деловых костюмах. Молча провожают на второй этаж. Навстречу спускаются девушки в условно обозначенной одежде. Вслед за мной поднимаются другие. Мы идем по коридорам мимо дверей, которые не скрывают звуков страсти, мимо картин, её изображающих.

Сквозь темный бархатный коридор… куда? Останавливаемся, сзади щелкает дверной замок. Темно. Сквозь плотно закрытые жалюзи просвечивают скудные полоски света. Они переливаются розовым и голубым, видимо, в такт миганию уличной вывески.

В комнате загорелся свет, и я резко обернулся.

— Михаил. Какое странное место для архангела.

— Здравствуй, Вершитель. Иные скажут, что ночевать в канализации тоже не очень достойно для нашего племени.

В его глазах светится понимание, сочувствие и тысячелетняя печаль.

— Ты знаешь, что с тобой случилось.

— Я… Я оступился. Потерял веру. Я сомневаюсь в том, что  делаю. И был наказан Им.

— Ты не был наказан, просто мы так устроены. В ту секунду, когда сомнений становится больше веры в нашей душе, мы теряем силы. Точно так же люди не могут ходить со сломанной ногой. Кстати, о переломах…

Глаза Михаила на мгновение вспыхивают белым светом, а из моего истерзанного человеческого тела уходят боль и усталость.

Отбитая рука, разорванное ухо, все отступает, а потом исчезает. Теперь только память об этом навсегда останется. Самые долгие шрамы, они в душе. На глазах выступают слезы, и я отворачиваюсь к окну.

Михаил молчит.

— Что дальше?

— Переломы заживают, и человек может снова ходить.

— А мне нужно срастить перелом своей души

— Именно так. Ты должен понять, снова понять ради чего ты делал то, что ты делал.

— А если я никогда не смогу себя простить?

— Значит ты останешься человеком… Почти. Умереть ты не сможешь. Ни от рук других, ни по своей воле.

— Он проклял меня…

— Нет, это не проклятье. Это… Воспринимай это как отпуск по болезни. Для возвращения нужно просто излечиться.

Меня озаряет.

— Михаил, сколько времени ты на земле в теле человека?

— Я тут долго… Очень… Излечиться я смог, а вернуться — нет.