Превосходство Неодарённого. Том 1 и Том 2

Мои воины занимаются круглые сутки.

Хидан выходит. Сэм встаёт с пола и как-то быстро грустнеет:

— Вот влип. Акане, это все из-за тебя...

Девушка с опущенной головой лишь мельком косится на меня, выходит за отцом. Сэм вздыхает:

— Пойдем, блин. Посвящаться. Так и знал, что этим все закончится, — понижает голос. — Ее папаша просто псих.

Мы идем уже довольно долго. Выходим, судя по всему, через задний выход. Уже вечер. Через дворы идем босиком по чистой брусчатой дорожке к деревянной постройке — вычурному домику со множеством дверей.

— Додзё, — шепчет мне Сэм. — Ух, вспоминать не хочу...

— Почему?

— Когда я первый раз пришел сюда меня тут ... эм-м... посвящали в гости. Хорошо так посвящали. Батя потом звонил Мацуо-сама и они чего-то возмущались. Но это мол традиция какая-то, а не обида. Ага, как же. Ну ты, короче, держись. После твоей выходки... не завидую я тебе. Хотя у меня есть совет, но я тебе его не дам. Нефиг было к Акане липнуть.

Входим в додзё. Десяток худощавых японцев, разделившись на пары, вовсю выбивают друг из друга дурь бамбуковыми палками.

Одеты в защиту, похожую на средневековые доспехи. Заметив Хидана, все как один разворачиваются к нему лицом, низко кланяются, выкрикивая что-то сильноуважительное на японском.

— Саске-кун! — обращается Хидан к одному из бойцов. — Окажи вот этому то уважение, которое он заслуживает. Хорошо так окажи. Все понял? И выдайте ему синай.

— Хай, Мацуо-сама, — кланяется Саске.

— У-у-у, — сочувственно смотрит на меня Сэм. — Этот парень мерзкий.

— Ото-сама! — возмущается Акане.

— Помолчи, дочь.

Девушка опускает голову, сжимает кулачки. Хидан ухмыляется, садится на пол:

— Покажи, чего стоишь, мальчишка. И гордись. Не каждый удостоен чести сражаться с моими воинами. Но не переживай, Саске-кун — молодая и свежая кровь. И он не будет использовать сумму против тебя, — хмыкает. — Этого не потребуется.

Мне передают закрытый шлем и так называемый «синай» — бамбуковую палку с гардой, имитирующий настоящий меч. Вежливо с двух рук.

Киваю, беру. Подбрасываю в одной руке, морщусь. Несбалансированная палка. Такой разве что коз пасти. Воины неодобрительно бухтят, перешептываются. Что? Подбрасывать тоже нельзя? Эта палка — часть чьей-то чести и гордости?

Смотрю на Хидана, киваю на Саске:

— Он тренированный и сильный. Я — нет. Ему тоже за честь со мной сражаться?

Саске не двигается. Его лица я не вижу за стилизованном шлемом. Хидан непроницаем:

— Для него честь служить мне, мальчишка.