Раубриттер (IІ. - Spero)

Кажется, он впервые услышал в голосе Берхарда не сухую насмешку и не презрение, а искреннее изумление.

- Ты что, мессир, даже передохнуть не хочешь? Слабый же как пугало, ветром шатает! Отдохни маленько!

- Ни к чему отдыхать. Я не хочу тратить время. Пошли. Или можешь остаться здесь, греть свою задницу, а я пойду.

- Вслепую?

- Если понадобится – вслепую. Только укажи направление.

Берхард выругался по-иберийски, неохотно притаптывая костер. Должно быть, даже ему, давнему жителю Альб, передышка казалась чересчур короткой, не способной восстановить силы.

- Надеюсь, та штука, которую ты ищешь, убьет тебя.

Гримберт с трудом улыбнулся. Тот крохотный запас тепла, что он подчерпнул от костра, уже исчез. Улетучился, оставив смерзшийся ком внутренностей, трещащие суставы и стертые до кровавого мяса ступни.

- Что, не хочешь вести меня обратно?

- Нет, - ответил Берхард, сплевывая в снег, - Просто это доставит мне удовольствие, только и всего.

***

Этот день казался ему длиннее, чем предыдущие семь.

Бледный Палец. Он шел к нему точно паломник к святыне, забыв про насущные потребности тела, не обращая внимания на то, что калечит его еще больше. Сейчас это не имело значения. Он сделал самую большую ставку в своей жизни и завтра узнает, сыграла ли она или судьба, усмехнувшись покрытыми сифилитическими язвами губами, небрежно сметет ее с игорного стола.

Берхард не собирался делать ему послаблений. Напротив, к тому моменту, когда он смилостивился и объявил привал, Гримберт ощущал себя так, словно опустил свои обмороженные ноги в мясорубку, которая размолола кости и плоть в одну однородную замерзшую массу.

- Господи, ну и вонь же здесь стоит… Это что, кладбище?

- Это выход сероводорода, мессир, - отозвался проводник, - И ежли тебе он кажется не таким изысканным, как запах венецианских духов, лучше бы тебе к нему привыкнуть, потому что дышать нам им еще долго.

Гримберт не собирался пререкаться. Даже если проклятые горы пахнут как дохлая кошка, пролежавшая неделю на солнцепеке, это не самое худшее их свойство. Уж точно не самое смертоносное.

- Мне не в тягость, - усмехнулся он, - Мне приходилось бывать на балах, гости которых выливали на себя столько духов, эмульсий и афродизиаков, что немудрено было опорожнить желудок еще до того, как герольд назовет твое имя.