Раубриттер (IІ. - Spero)

И лишь только они все закончат, за дело берутся настоящие мудрецы, настраивающие тонкую внутреннюю начинку механического мозга, калибрующие его органы чувств и шлифующие скорость реакции приводов. Оттого даже самый простой доспех иннбургских мастеров, чья работа по мнению затоков не идет ни в какое сравнение с венецианскими или льежскими, обойдется владельцу самое малое в две тысячи флоринов. Может, таких денег не хватит на двести лет безудержного веселья и мотовства, но на полста хватит точно. Чертовски немалый куш.

Неудивительно, что многие рыцари предусмотрительно настраивали свой доспех на распознавание уникального нейро-узора владельца – идеальный по своему устройству замок, который не подчинится ни отмычке в ловких пальцах, ни молоту с зубилом. Рыцарский доспех, может, и был механической марионеткой без воли рыцаря, но, по крайней мере, постоять за себя мог.

За полгода до Похлебки по-Арборийски один из туринских рыцарей, мессир Гунцо из Алеманских земель, имел неосторожность напиться мертвецки пьяным на каком-то приеме, после чего, не доверяя более собственным ногам, забрался в доспех.

Беда лишь в том, что он спутал свой «Закаленный Гнев» со стоящим поодаль «Ультором» мессира Медарда Медноусого. Неудивительно, оба вышли из одной базельской кузни и выглядели единоутробными братьями, если не считать различия в вооружении и гербов.

Про мессира Гунцо при дворе частенько острили, будто он достаточно близорук, чтоб спутать собственную супругу со служанкой в тратире, но в этот раз в его глазах и верно стояла непроглядная ночь.

Неудивительно, что все герба были для него на одно лицо, как лягушки на болоте.

Тщетно верный оруженосец просил его одуматься – мессир Гунцо проворно забрался в бронекапсулу чужого доспеха и, прежде чем кто-то успел ему помешать, привычно воткнул себе в затылок нейро-штифты. Все остальное произошло в считанные миллисекунды, которых, скорее всего, мозгу мессира Гунцо даже не хватило, чтоб осознать свою ошибку.

А еще секундой спустя уже отсутствовала и та структура, которая могла что-либо осознавать.

Оруженосец потом утверждал, будто видел, как в выпученных глазах его господина мелькнул свет – «будто отсвет Вифлеемской звезды» - прежде чем череп рыцаря разлетелся подобно гранате, испачкав внутренности бронекапсулы тлеющей серой мякотью, которая еще недавно воображала себя мессиром Гунцо и провозглашала за столом остроумные тосты.