Раубриттер (IІ. - Spero)

Должно быть, рыцари прошлых веков обладали чугунной головой и мозгом ей под стать или же долгое время калибровали систему, подстраивая ее под себя и добиваясь слаженности сигналов…

Чертова машина. Ржавая консервная банка. Но сейчас я почти люблю тебя, ты, дряхлый кусок металлолома, затерянный на краю земли, дрянная ты развалина, дуракий варварский истукан с примитивно устроенными потрохами!..

Он быстро вспоминал, что такое видеть.

Мир норовил состыковаться из разнородных кусков, это было похоже на попытку собрать целостное изображение из разбитых фрагментов витража.

Небо и скалы путались между собой, все еще вызывая у Гримберта мучительное головокружение. Варварская, примитивная, крайне несовершенная технология…

А потом грубые швы этого витража беззвучно растаяли, отчего мир стал единым целым - и это было так великолепно, что Гримберт чуть было вновь не разучился дышать.

Альбы. Величественные, страшные и чужие. Огромные мертвые великаны, чью серую броню скрывало белоснежное сюрко, небрежно наброшенное на острые плечи.

Исполины, поднимающиеся так высоко, что даже взгляд, кажется, замерзал, пытаясь вскарабкаться вверх по их иссеченным контурам.

Альбы. Он и забыл, что за этим коротким словом скрывается не только обжигающее морозное дыхание гор и хруст снега под ногами. Долгое время они были для него лишь совокупностью звуков и ощущений – жутких звуков и болезненных ощущений. Невидимым и смертельно опасным лабиринтом, по которому он слепо брел. Теперь же он увидел их во всей красе, во всем жутком ледяном великолепии.

И обмер, надолго парализованный этим зрелищем.

У него ушло много времени, чтобы понять – мир, который он обрел во второй раз, порядком отличается от того, который он привык видеть на протяжении многих лет, когда рассматривал его своими глазами. Он сделался не таким резким, как прежде, многие его контуры оказались сглажены и смягчены, а еще перспектива причудливо искажалась по краю поля зрения. Что-то с аберацией оптических систем, отстраненно подумал Гримберт, барахлят коэффициенты линейного увеличения, и это сказывается на дисторсии.

А может, это у меня в мозгу что-то перемкнуло от напряжения, отчего я вижу мир так, будто смотрю на него сквозь закопченное и скверно отшлифованное оконное стекло?..

Нет, понял он немногим позже, переводя взгляд с одного ледяного великана на другого. Это не дефект передачи визуального сигнала, так видят мир мои новые глаза – глаза железного истукана.