Раубриттер (IІ. - Spero)

Ложь – сложное блюдо, у него есть больше оттенков вкуса, чем у специй у маркграфского повара. Гримберту были знакомы многие из них. Эта ложь почти не оставила на языке привкуса, равно что едва ощутимый запах железа – как будто неочищенной воды из стального ковша хлебнул.

- Тем лучше для тебя, - отрывисто согласился Берхард, подливая себе вина, - Только не думай, что из-за этого тебе не раскроят голову булыжником, если дойдет до дела. На туринцев здесь большая обида.

- Я думал, между Турином и Салуццо мир.

- Мир… - в устах Берхарда это слово скрипнуло, как раздавленный жук, - Мир… Когда-то и был, говорят. Лет пять назад, до того, как все началось. Тогда Турин и Салуццо были добрыми соседями, я слыхал. Торговали, выручали друг друга, да и наскоки лангобардов заодно всяк легче сдержать. Опять же – восточные марки, корочка на имперском пироге, они всегда наособицу от прочих были… Говорят, графья между собой даже дружбу водили, Паук и Лотар. На то они и сеньоры. Только пять лет назад всё это закончилось.

Слушай, мессир, а правда, что барон может в церкви пернуть – и ничего ему за это не сделается?

- А пять лет назад случилась Железная Ярмарка?

Берхард поерзал на своем стуле. Судя по отголоскам его движений, он не страдал лишним весом – как и прочие жители Бра, стул под ним даже не скрипнул.

- Нет, - сказал он хмуро, - Потом был мятеж. Маркграф Лотар пошел против Божьих и императорских законов. Мало того, еще и баронов своих увлек. Вот тогда-то все по-настоящему и началось.

Да, подумал Гримберт, тогда и началось. Откуда-то из другой жизни пришло воспоминание, тусклое, как выцветший обтрепанный гобелен – долина, покрытая, точно насекомыми, шевелящимся людским покровом. Звенящие клинья рыцарей, вонзающиеся во вражеские порядки, вминающие ощетинившиеся пиками человеческие цепи в податливую землю, рассыпающие вокруг себя рваные черные сполохи пороховых разрывов…

- Думали, что император пошлет на подавление свою гвардию из Аахена, так оно обычно бывает при мятежах.

Да только Паук успел раньше, - Берхард кашлянул в ладонь, - Обрушился со своими рыцарями, как снег на голову. Но в этот раз он явился не как добрый сосед.

- Подавление мятежа – часть вассальной клятвы, - возразил Гримберт, - Разве он не обязан был это сделать, как вассал его величества?

Берхард хохотнул – точно старая бочка скрипнула.

- Клятвы… Паук – он и в Бретани паук, мессир, как его ни назови. Понятное дело, за чем он явился.