Раубриттер (IІ. - Spero)

Можно легко потерять многие вещи, которые привычны тебе с детства. Титул, положение, даже глаза – но только не манеры.

- Вот что напугало меня на самом деле, - Берхард, кажется, и не заметил долгой паузы, - Не то, что случилось с рудокопами. Говорю же, на войне бывало и не такое. Нет, по-настоящему жутко мне стало, когда я попытался вообразить ту силу, которая похозяйничала на Сучьем Кряже. Способную уничтожать живых с нечеловеческой животной ненавистью и, вместе с тем, воздавать такие почести покойникам.

- И ты не сбежал?

В этот раз Берхард расщедрился на свой обычный презрительный смешок.

- Хотел было, да панталоны потяжелели. А если всерьез… Дал было деру, да услышал звук, что с дальней стороны лагеря шел. Сперва подумал, будто демон рычит. Жуткий такой звук, царапающий… Потом понял – камнедробилка.

- Что?

- Камнедробилка, - неохотно пояснил Берхард, - Здоровая такая цистерна, что на краю лагеря стояла. Она крутится внутри, руду и камень дробит, там у нее вот такие зубищи и…

Гримберт не имел никакого желания узнавать об устройстве рудодробительной машины.

Как и об окончании этой паскудной истории. Но все же не сдержался.

- И что?

- Машина работала, - Берхард нарочно сбавил шаг, чтоб оставаться плечом к плечу с Гримбертом, - Вот только гружена она была не гранитом и не «чертовой ртутью». Там был человек. Ну как человек… То, что остается от человека, если запихнуть его в огромную вращающуюся бочку, полную огромных зубов. Сказать по правде, паршиво он выглядел, когда я его нашел.

Я так думаю, в его теле ни одной целой косточки не осталось, а те, что были, все перелопались и вылезли наружу, даже не разобрать, где какая. Ну и шкуры на нем, понятно, почти не осталось – той, что еще была, не хватило бы и на дамскую туфлю. Ты бывал в «Мудрой белой свинье», пока в Бра околачивался? Ах да, куда тебе, нищему калеке… Там здоровски умеют большие мясные тефтели в винном соусе делать. Так вот, тот тип тоже был похож на огромную мясную тефтелю. Только соуса из него натекло изрядно…

- Ах ты ж черт…

- А удивительнее всего было то, что этот человек еще дышал. Выл от боли, хрипел, стонал - но дышал, упрямая Божья тварь. Он был последним из рудокопов. Последним, кто познал на себе нрав Сучьего Кряжа. И прожил достаточно долго, чтобы поведать мне свою историю. История паршивая, но за пару последних лет она принесла мне во «Вдвове Палача» по меньшей мере половину ботты[5] не самого дрянного вина.