Раубриттер (IІ. - Spero)

- И тогда мессир Флориофон Кибург, прозванный Несчастным, не снимая доспеха, поднял свою прекрасную даму в воздух и оторвал ей сперва руки, а потом ноги. И затем растоптал так, что только кровавое пятно в зале и осталось. Такая уж это сила – любовь, старик. В тот же день распустил он последних своих слуг – нас – сел на корабль и отправился в Палестину, отвоевывать Гроб Господен. Такое вот дело, старик. Такая вот штука.

- Ну дела…

- Больше мы о нашем господине ничего не слыхали, - у бывшего слуги ощутимо заплетался язык, - Где-то за морем он сейчас… Бьет неверных… Раз уж такая сила… Куда ж её…

- А вы, значит, бросили службу?

- Да ведь и некому служить.

Теперь сами по себе… Вольные птицы, значит. Решили податься куда-нибудь на юг. Говорят, там война с лангобардами в разгаре, может примкнём где…

***

Гримберт через силу поднялся. Несмотря на то, что вина он не пил, в голове шумело, как от доброго кувшина – тепло и сытная еда оглушили его, заставив мир покачивается на своем незыблемом, казалось бы, месте.

- К-куда это ты, крот слепой? – окликнул его кто-то от стола.

- Отлить, - бросил он, нащупывая клюку, - Если не вернусь через пять минут, пусть кто-то выйдет и выкопает меня из снега.

Это развеселило бывших слуг.

- Ты б больше из-за мороза беспокоился! Смотри, если что отломается, не выкидывай, в карман клади!

- Потом, глядишь, лекарь в Сан-Ремо пришьет. Главное, чтоб трезвый был, а то еще промахнуться может…

- Один мой друг из Бадена тоже вот…

- Не спеши, племянничек! – Берхард кряхтя поднялся на ноги, - Одному в ночь опасно выходить.

Ветер там такой, что человека до сапогов сточит. Пошли-ка подсоблю тебе.

Провожаемые шутками, большая часть из которых была столь же солёными, сколь и нечленораздельными, они вышли наружу. И Гримберт мгновенно убедился в том, что слова Берхарда были отнюдь не преувеличением. Ветер, точно того и дожидавшийся снаружи, хлестнул его поперек лица свинцовой девятихвостой плетью, да так, что, кажется, даже зубы задребезжали. Оттаявшее было тело тревожно заныло.

Но сейчас Гримберту было не до него. Он наощупь нашел плечо Берхарда, похожее на стальной слиток, обмотанный тряпьем, и сжал его что было сил.

- Надо уходить, - он попытался нажать и голосом, - И лучше поскорее.

- Уходить?

Берхард не удивился, не возмутился, как ожидал Гримберт, напротив, в его голосе, почти перекрываемом злым свистом ветра, послышалось нечто такое, что позволяло предположить, будто бывший альмогавар улыбается.

- Да. Немедля.