Раубриттер (IІ. - Spero)

Эти люди не те, за кого себя выдают.

- Они не рыцарские слуги?

- Может, и слуги, да только к месмессиру Флорио они имеют такое же отношение, как я – к Папе Римскому. Они самозванцы.

- С чего ты это взял?

Гримберту не хотелось отвечать на этот вопрос. Но выбора, похоже, не было. В Альбах было множество тропинок, явных и тайных, спокойных или смертельно опасных, пересекающихся или навеки разбегающихся в стороны. Берхард был его единственной тропинкой.

- Я был немного знаком с мессиром Флорио. Поверь мне на слово, многие люди куда охотнее признались в ереси, чем в службе на него.

Эти трое в глаза не видели фон Кибурга, скорее всего, лишь пересказывают слухи, щедро снабжая их такими же выдуманными деталями. Они лгут нам, Берхард.

- В Альбах нельзя лгать, - строго произнес Берхард, но даже в этой строгости Гримберту почудилась непонятная насмешка, - Здешние законы на счет этого просты. Но лучше бы тебе быть уверенным в своих подозрениях. Что не так с этим вашим Флорио? Он не был таким светочем добродетели, как считают наши новые приятели?

Гримберт опёрся на клюку, встав так, чтоб ветер не хлестал в лицо.

- Он был свихнувшимся выродком, убийцей и психопатом.

- Вот те на!

- При императорском дворе много психопатов, но Флорио сумел выделиться даже на их фоне.

- Он в самом деле был непревзойден в схватке?

- Да, но не за счет меткости, а за счет того, что предпочитал стрелять первым. И делал это не утруждая себя лишними размышлениями. Говорят, как-то раз он расстрелял из пулеметов рыцаря, с которым повздорил, еще до того, как тот успел забраться в свой доспех.

Попросту превратил в дымящиеся лохмотья на пороге какой-то корчмы. А когда император потребовал от него объяснений, лишь усмехнулся и сказал: «Я и так дал этому ублюдку десять секунд для того, чтобы извиниться передо мной, не моя вина, что он воспользовался этим временем неправильно».

- Не очень-то благородно, - пробормотал Берхард.

Гримберт оскалился:

- В любой бешенной собаке больше благородства, чем в мессире Флорио фон Кибурге! Он и в самом деле готов был бросить вызов любому рыцарю, но только прекрасная дама имела к этому отношение в последнюю очередь.

Просто большую часть времени он был опьянён наркотическими зельями до такой степени, что с трудом сознавал, где находится, и в каждом встречном видел врага. Я слышал, где-то в Провансе он расстрелял из крупнокалиберных гаубиц чертову ветряную мельницу – только потому, что она показалась ему похожей на великана.