Дом моего врага

Хлесткими ударами сбрасываю одного солдата в пропасть, несколько в страхе отступают и налетают на задние ряды, начинается сумятица.

Но из-за поворота скалы прибывают всё новые и новые шинсенгуми, их мечи мелькают у моего лица, иногда их удары убивают меня в видениях, но избегаю этих ударов следуя предостережениям меча.

Я по полной пользуюсь преимуществом в высоте и узкой дороге, если бы они могли окружить меня, то я бы давно умер, но из-за узкой тропы у обрыва, им приходиться биться со мной по одному или двое, мешая себе в бою.

Задние ряды хотят воспользоваться пистолетами, но я тесню их, и прячусь за спинами первого ряда, налетая как волна на берег, не давая и шанса разорвать дистанцию или прицелиться.

Ещё один солдат пытается защититься от клинка, но острие срезает ему пальцы у рукояти, он роняет меч и конец клинка протыкает его грудь - пятидесятый!

Переступаю через очередное тело, ликуя, Бишамон вознаграждает меня, начинаю чувствовать коктель из чувств, ситуация уже не кажется такой безнадёжной, на этой тропе я могу уничтожить и всю императорскую рать.

Неуязвимый - я вырежу шрам на теле страны, заслужив о себе славу лучшего мечника.

Танцую и пою, кружась в каплях падающей крови, пока танец не прерывается ударом в спину, от недобитого солдата.

Ноги сами собой подкашиваются, и я падаю на ступени. Раз за разом мечи вонзаются мне в спину, боль такая сильная что я не чувствую ничего ниже шеи. Несколько офицерских сапог ещё с силой бьют меня под рёбра, отыгрываясь за потери, но это уже не больно, после ударов сталью, сапоги я даже не чувствую.

Маска давно свалилась с меня в бою, и ловлю себя на мысли что моё лицо разглядывают, десятком ступеней ниже стоит пара - мать и сын. Их взгляды прикованы ко мне, а я не мог отвести глаз от них, от пары льдистых огоньков, полные слёз, ненависти и наслаждения.

В руке её смятый лист пергамента, покрытый каллиграфически ровным почерком - никак иначе не выдержала и открыла предсмертную записку мужа раньше времени и собрала его подчиненных.

В её ликующем взгляде видна можно прочитать извечно женское - "а я тебя предупреждала", но в этот раз оно смешивается с трагедией.

Изрубленное мясо, что раньше называлось моим телом не слушается - эти двое приближаются ко мне. Бишамон лежит передо мной.

- Не надо, не берите меч. - Хочу сказать я, предупредить их, но из горла вырывается лишь хрип. Поэтому я качаю головой смотря ей в глаза, умоляю чтобы она поняла меня, но чувствую лишь ненависть.