Б.О.Г. 2. Re:запуск

Помимо моих «Слабой ауры лидера» и «Слабой ауры истинного героя», о которых никто, кроме Джона, официально ничего не знал (но явно некоторые догадывались), под моей аватаркой болтались ещё две.

«Аура последнего рыцаря» — моё новое приобретение. Намедни, сражаясь по колено в болотной жиже с бесформенными слизнями, пышущими трупным ядом, я с разницей в несколько часов получил два достижения: «Несгибаемый» и «Неубиваемый». Суть проста — во время боя не позволять бару здоровья восполняться на сто процентов.

А потом были бескрайние пшеничные поля, где, изнывая от зноя и гноящихся ран, я бился с полуденницами да полевиками…

Вспомнив это, невольно вздрогнул. Полагаю, такие марафоны боли и ярости опасны для мозга…

— Иван, ты чего? — толкнула меня локотком Йоко. — Что-то не так?

Я вгляделся во встревоженные глаза японки и мотнул головой.

— Всё в порядке.

Да. Теперь всё хорошо. Я поднялся в уровнях, получил в довесок 35 ОУ и новую ауру.

Даже успел эту самую ауру улучшить. Как и прочие, сначала она была «Слабой», теперь же это слово исчезло. А сама аура стала способна поглощать двенадцать процентов урона вместо восьми и простиралась не на группу, а на рейд.

Но то мои героические достижения. А ведь кроме них, как заметил Рольф, на нас болтается «Аура ветра», увеличивающая скорость передвижения членов рейда на двенадцать процентов. При взгляде на неё в голове мелькнула забавная мысль — что же нужно сделать, чтобы получить подобное достижение? Несколько часов, сверкая пятками, удирать от врагов?

А если серьёзно, я начал задумываться, сколько ещё среди нас Героев с внеклассовыми навыками?

— Лес Химер! — донёсся до меня восторженный голос Деза.

Поверх голов своих соратников я смотрел по сторонам. Когда-то давно по телевизору я видел научно-познавательную передачу об этом плато. Вроде бы там говорилось, что издали вершина столовой горы кажется ровной.

На деле же всё иначе — нас окружали чёрные разноразмерные изваяния из песчаника. Мы шли между ними по довольно узкой тропе, которая то поднималась вверх, то резко опускалась. Наш отряд без устали выписывал кренделя между высеченными водой и ветром каменными истуканами причудливых форм.

Замигал конверт, и я, наученный горьким опытом (кажется, это была моя дополнительная жизнь номер два), поспешил открыть письмо. Писал Мачете.