Якудза из другого мира 6

Похоже, что я попал на романтический обед. Моего возвращения точно не ожидали в это время.

И главное, что нигде не было видно сэнсэя!

Гостья злобно зыркнула на меня и опустила руку:

– А ты не настолько глуп, насколько показывает твоё лицо, хинин. Я хочу, чтобы вы с тануки убрались из дома Норобушки...

– Из чьего дома? – не понял я.

Норобушка... Нет, мой мозг отказывался принимать имя сэнсэя таком ласкательно-умилительном эквиваленте.

Норобище! Вот так было вернее. Так я ещё мог понять и простить.

– Ты понял всё с первого раза.

– Вообще-то он сам хочет...

– Не говори мне того, чего он хочет. Я знакома с ним не первый год, поэтому точно знаю, что именно ему нужно. А ему нужен покой и теплые носочки.

– То есть вы хотите из нашего сэнсэя сделать домашнюю собачку?

– Да как ты смеешь так говорить? Я хочу, чтобы Норобушка свои дни провел рядом с любящим человеком, а вовсе не с двумя дурно воспитанными мальчишками. К тому же ещё и очень дерзкими.

Её ноздри раздувались, как будто она пыталась втянуть побольше воздуха и потом выплеснуть его наружу, сдув меня на фиг. Я стоял напротив и улыбался. А что мне оставалось делать? Вроде бы цели у неё благие, но вот манера исполнения...

– Если сам сэнсэй Норобу скажет, чтобы мы убирались – мы уберемся, а пока что мы будем возле него, – проговорил я.

– Нет, не будете! Или я не Шизуки Исикава! – вскричала в гневе женщина.

– Что за крик, а драки нет? – послышалось со двора.

Сэнсэй Норобу зашел в дом и я едва не прыснул от смеха. На поясе Норобу красовался пояс из верблюжей шерсти, на плечах накинута вышитая безрукавка, а из-под кимоно высовывались толстые вязаные носки из разряда "невероятно кусучие, но теплые". Сам сэнсэй походил на бодрого пожилого огородника, который только что закончил полоть грядки.

– Норобушка, он тебя домашней собачкой назвал, – уперся в меня тощий женский палец.

Сэнсэй недоуменно перевел взгляд на меня.

– Изаму, почему ты меня так назвал? Что я тебе плохого сделал?

Я вздохнул.

– Сэнсэй, я не хочу ругаться с вашей гостьей. Я лишь спросил, не хочет ли она сделать из вас...

– Вот-вот, именно в этот момент он и назвал тебя, Норобушка, домашней собачкой, – не дала мне закончить Шизуки.

– Да вовсе всё было не так! – возмутился было я.

– Вот, теперь он ещё на женщину и голос повышает. Конечно, какие могут быть манеры у хинина.