Между Раем и Адом

Они все смотрели на меня с дикой ненавистью и неприязнью в то время, как Варахиил схватил за руку и рывком поднял на ноги. Рот мне заткнули кляпом, видимо, чтобы не орала, ведь после этого меня почти что под конвоем провели на главную улицу города.

Зачем? Что они хотят со мной сделать?

В панике я оглядывалась по сторонам, надеясь, что найдётся хоть кто-то разумный, кто решит сказать архангелам об их неправоте и что поступают они уж точно жестоко. Как оказалось, я ещё и не знала, что значит с их стороны жестокость.

Меня приковали к огромному столбу, стянули одежду, оставляя только в рубашке, и насильно вызвали крылья. Та боль, что я ощутила, не сравнима ни с чем. Казалось, будто чья-то рука медленно выдирает мне позвоночник, вставляя в неё какое-то неприятное инородное тело. Тогда я впервые подавилась своим криком. Почему-то две недели в подвале Аластора в тот момент тут же забылись, видимо, перекрываемые новой болью. Необычной.

А ведь когда я была маленькой, это не так ощущалось.

Когда маленький ирамитас впервые вызывает свои крылья, это отдаётся болью лишь в первые пару секунд. После тело начинает тут же регенерировать и залечивает тебя, не оставляя и шансов новой боли. Она утихает и сменяется спокойствием.

Когда мои крылья полностью расправились и тут же опали на землю, в голову что-то очень больно стрельнуло, будто кто-то переключил невидимый рубильник, заставляющий работать остальные чувства.

Тогда я и не подозревала, что это означало, что мне оставалось далеко не два месяца, как сказал Аластор.

Первое издевательство совершил Уриил.

С торжественным лицом он говорил об измене Раю и что такой «нечисти» не положено летать в поднебесье. С этими словами он несколько раз провёл по моим перьям мечом, обрубая их под корень и оставляя лишь на самой коже. Но взлететь бы я уже не смогла.

Боль. Острая, режущая. Горожане делали со мной, что хотели: обливали горящим святым маслом, били острейшими розгами, рвали мне перья на крыльях! А всё с какими криками? Предатель! Предатель Рая!

Предатель.

Как красиво можно играться этим словом, абсолютно не зная подробностей действий человека. Оно въедается ярлыком тебе под кожу, тебя раз за разом называют предателем, и ты сам уже начинаешь верить в это! Какая-то мимолётная мысль всё ещё пытается тебе шепнуть: «Нет, не предатель», — но ты её уже не слышишь.