Эдемский Маг. ТОМ I

Что с ним сделал Эрик? Или это место было таким изначально?

В последнем варианте маг сильно сомневался. Его душа больше клонила к первому, к узурпаторству города и созданию здесь экстремистского общества. И никакой житель даже не мог увидеть истинной сути вещей или хотя бы голубого неба с обжигающим солнцем.

— Так жаль всех этих людей! Они вынуждены жить в этих гадских убогих муравейниках, как жалкие коленопреклонённые рабы. За кого Эрик держит свой народ? — голос Демьяна дрожал, но одновременно полнился силой.

Было понятно сразу, что все горожане были заточены в этих высоких убогих пирамидках. И это было на самом деле так грустно, их существование было таким страшным и скучным…

— Маг, не вбивай себе в голову всякие глупости. Не верь своему обманному взгляду, не верь сердцу, пронизанному червивыми сомнениями. Отринь плохие ненужные мысли и зайди в раскрытый зев прохода. Комната для тебя готова. Можешь быть как дома! — зловеще пропел голос, звеня прямо в голове Демьяна.

Однако на сей раз кое-что изменилось.

Колени — они были недвижимы да и сердцу было глубоко наплевать. Ноги вновь зашаркали по синему пушистому ковру, унося тело к белым распахнутым дверям.

Клинок осознал кого, как и за что нужно разить. И может ему больше и не нужна была помощь друга?

Глава 18

Воздух как всегда пах копотью с заводов и пылью с немытой сухой дороги. Саркис шёл вперёд, попутно стараясь восстановить хоть грамм потраченной маны.

Маг смотрел сквозь все эти здания, куда-то вдаль, где должен был быть его друг, оказавшийся в глубине вражьего оплота в качестве обыкновенной приманки.

Гнусный ход? Несомненно. Но только таким образом можно попытаться развязать этот прочно смотанный клубок. А заодно столкнуть пацанёнка с суровым страшным миром, что сейчас было ему как никогда важно и нужно.

Чёрные муравейники стремились ввысь к серой хмари, не пропускающей ни голубизны неба, ни яркого солнечного луча. На улицах, в узких проходах меж муравейниками, не было ни человека.

Тишина саваном накрыла город и был слышен лишь мерный топот тяжеленных богатырских ног.

Мысли о големе сами собой навязывались как неостановимый назойливый рой насекомых.

«Этот некромант без пяти минут гений, даю башку на отсечение. Только благодаря его усилиям эта груда камней могла быть хоть немного прохожей на человека. Сама то она что? До умопомрачительного неживое, ничтожное существо. Оно никогда не было способно на истинные эмоции и человечность.