Школотрон

Директор ожидал, что доведенный до нервного срыва мальчик будет плакать и каяться. Или, как минимум, трястись, ожидая чего-то плохого.

А вместо этого, перед Ромкой сидел наглый тип, который плюнет в рожу самому президенту. И это жутко бесило. Точнее даже не так, разрывало анус протонным зарядом, испепеляя его каждую клетку.

— Рот свой закрой, тебе ясно?! — не пытаясь себя сдерживать, заорал директор.

Отлично. Я победил этого козла без усилий.

— Не надо строить из себя черте что! Я все о тебе знаю, нищеброд малолетний! Пойдешь нахрен за свою выходку, на помойку! Из-за таких как ты вечно одни заморочки.

Ну да, пока местные упырята не найдут новую тряпку для унижений. По мнению этого дятла в преступлениях виноваты жертвы, а не преступники. Охренное, мля, правосудие.

Стоп, что? Он решил меня выгнать? Это уже не порядок. Конечно, один бы я выкрутился, но мамку Марка мне жаль. Хорошая женщина, как-никак, и жопа у нее ничего. Таким надо помогать, что сейчас я и сделаю.

— Хах, даже так? Выгнать меня на помойку? — непринужденно произнёс, рассматривая директора. — А не боитесь последствий, Роман Георгиевич?

— Что ты мне сделаешь, молокосос?! Имею, полное право.

— Как бы тебя самого не отымели, — ответил я. — Не надо думать, что я тупой. Законы наши все знаю. Могу жаловаться в отдел образования, это раз. Тогда кое-кому придется пережить сотню проверок. Потом... расскажу, (!) как именно, в вашей шараге учат детей. А рассказывать я ух, как умею. А еще.

— Что еще? — выпалил Ромка.

— Еще, вы до меня домогались. Любите молодых пареньков? Все понятно. Придется об этом поведать всем, кого только найду.

— Ты что, сучонок, попутал? — взвизгнул Георгич.

— Ну... кто знает, кто знает. Я скажу, а там уж суд разберется.

Звучало довольно не плохо. Сложно было понять, что я блефовал. На самом деле, понятия не имел, как бороться с директором. И можно ли бороться вообще. Может, он местный авторитет? Может, у него тетя — королева Британии?

Вдруг под стулом моим люк с акулами? Да вообще, что угодно.

И этот бред, как ни странно, сработал. Эффект внезапности, и не более. Как тогда на крыльце и сегодня в туннеле позора. Иногда лучше бить напрямую. Прямой удар — самый точный.

Моя речь убила Георгича. Он то мычал, то фыркал, то шипел какие-то оскорбления. Лишь потом выпил воды, что стояла у него на столе, и сказал:

— Ладно, так уж и быть.