Школотрон

— Ааа, садись, — рявкнул директор, указав на гостевой стул с высокой спинкой.

Я сел и... ничего не случилось. Ромка тупо копался в бумагах, фыркал, как хомяк под кокаином. Лишь спустя где-то минуту, он резко сказал:

— Значит, любишь устраивать драки, Лесовский?

— Обожаю, — буднично пожал плечами.

— Правила поведения в школе для тебя пустой звук?

— Ага, так и есть.

— Покалечил ребят и думаешь все можно?!

— Не думаю, знаю.

Георгич снова закашлялся, снял очки, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Походу, он узнал обо мне все что можно.

— Почему ты так разговариваешь? В игры решил поиграть? Я тоже люблю... знаешь ли... Но мой тебе совет, мальчик. Лучше сказать все, как есть. Что произошло на первом этаже этим утром? Говори, как положено. И учти, играть со мной очень опасно!

Ха, тоже мне, мамкин игрун нашелся! Небось, опаснее члена в жизни ничего не держал. Ладно, так уж и быть. Если я простой школьник, то буду им (но это не точно).

Я набрал в грудь побольше воздуха. Интуиция подсказывала, что это бессмысленно. Но все же попробовал объяснить, что случилось, стараясь быть лоховским Марком.

Подробно рассказал о том, что в школе царит беспредел. И что я вообще ничего... Мне в сортир не дают сходить мирно. Всякие психи смеются, с лестниц на моих глазах прыгают.

А теперь, так вообще, стали себя избивать, чтоб мою ранимую психику уничтожить. В общем, полный бардак. Но я тот еще Дартаньтян, и готов понести наказание, как только накажут всех выродков, особенно того Петю-петушка, бройлера этого на анаболиках.

— Хм, Петр Подгорный! — воскликнул директор, подняв брови, когда я закончил рассказывать.

— Ага, или Поджопный, я точно фамилию не расслышал.

— Ну... он вообще-то спортсмен. И с магией тоже... все гладко, — промямлил директор, а потом снова насупился, чтоб не показывать страх перед семейкой качка.

— Ладно, — тут же прогремел он. — Значит, у тебя все плохие? Школа плохая, ребята вокруг.

— У меня нет бабла и машины, я не из семьи олигарха. Значит, да, так и есть. Я соврал, — ответил без малейшего напряжения.

Директор вытер лицо платком. Несмотря на комфортную температуру в помещении, он начинал потеть. Лицо Георгича налилось краснотой. Сам того не ожидая, я врезал его страшным оружием, имя которому — безразличие.