Изорванное знамя

Глаза его все еще были прикованы к одному из воинов – тому самому, что с издевкой надсмехался над ним, когда рвал книги. Нэцо в глубине души даже радовался тому, что он теперь лежит бездыханным, как простая забытая всеми вещь. Когда он приблизился достаточно близко, чтобы рассмотреть его лицо, то его сразу же вырвало. Лицо воина, и без того изуродованное жизнью, застыло навеки в гримасе нечеловеческого ужаса и отчаяния. И горло его было распорото, словно свиная туша. Нэцо свалился на карачки и его стошнило.

Чуть придя в себя, он зажал нос рукой, и осторожно приподнялся.

В спешке отходя от трупа, он споткнулся о валяющийся на полу шлем, и чуть было не упал, потеряв равновесие. Шлем с грохотом прокатился кубарем по полу, глухо стукнулся о стену и замер. Нэцо на миг испугался, и сердце его бешено забилось, взгляд побежал кругами, в поисках угрозы. Когда он понял, что случилось, то облегченно выдохнул, и прикрыл глаза, чтобы постараться расслабиться и немного успокоить дыхание. Открыв глаза, он снова начал высматривать дом. Нэцо осторожно прошелся дальше, в сторону где всегда спали его родители. Здесь тоже царил беспорядок, но Нэцо даже не обратил на это внимание. Его взгляд сразу зацепился за мать. Она сидела на перебуровленной постели, опустив голову вниз так, что ее темные волосы скрывали лицо. Рядом беспорядочно лежали какие-то повязки, и смятый комок бумаги.

- Мама! – он кинулся к ней, только завидев. Крепко обняв ее, он даже не заметил, как та лишь покорно повалила весь свой вес на него, и бессильно свесила руки, загнув запястья как измученный зверь.

– Мама, я здесь, со мной ничего не случилось ночью!

Зажмурившись, Нэцо пустил слезу, резво скатившуюся по его щеке и устремившуюся вниз, по подбородку. За ней последовали и другие, холодные и соленые, они капали на просохшую одежду его матери.

- Они.. Они.. Они уходят! – продолжал он, с дрожью в голосе, уткнувшись ей в плечо. – Они точно уходят! Я видел, как они собираются на улицах, точно же готовятся уходить! Мама, мы сможем жить дальше, они больше не будут нас мучить!

Намертво вцепившись в свою мать пальцами, Нэцо всхлипывал и с каждым мгновением все прерывистее дышал, словно бы с трудом улавливая крупицы воздуха.

Слова его становились все менее четкими и разборчивыми.

- Пой… дем…

Нэцо смял в руке ткань одеяний Мисакки, и совсем сжался в ком, поджав ноги под себя. Так он оказался головой у ее живота, уткнулся в него носом и заревел вовсе. Мать его все также сидела, не реагируя на своего ребенка.