Изорванное знамя

- Господин! – Тотёосо вскочил на месте с вопросительным выражением лица. Он не ожидал, что юный владыка очернит Великих духов, и на мгновение даже испугался этого. – Эсихё ведет нас в будущее, а Ахоси защищает от невзгод. Простите за мою дерзость, но…

- Тише, Тотёосо, - жестом остановил его Орукэ. – Я принесу подношения духам в знак моего раскаяния. Не переживай.

- Прошу простить, господин.

- Ладно, ладно, давайте еще раз, - Ленео постаралась вернуть разговор в прежнее русло. – Предположим, ваши планы не провалятся.

И что дальше?

«Что дальше?», - недоумевал Уромати. Не прошло и десяти минут, как он объяснил свои предложения.

- Как уже было сказано, благодаря Нусэдо Орукэ получит хорошее образование и сможет грамотно управлять владением без чьей-либо помощи. Также, без помощи Отэ род Муцэтаки обречен стать содда[4]. И это в лучшем случае. О худшем исходе если позволите, я говорить не буду, - Тотёосо вздохнул и провел рукой по столу, мысленно представляя судьбу господ в случае их отказа от какой-либо активной деятельности по сохранению своего статуса.

- Разумеется, я не ваш советник, а всего лишь страж безопасности и командир гарнизона. В мои обязанности входит управление и надзор за солдатами, разработка стратегии обороны и обучение фехтованию. Но…

- Вот именно, Тотёосо! – махнула рукой Ленео, заставив командующего умолкнуть. –Знаете, вы ведь забыли еще одну свою обязанность. Вы – голос своего господина на поле брани. Вы – носитель знамени на переговорах.

И я уверена, в этот раз переговоры тоже были. И вы потерпели неудачу. А затем проиграли битву, когда враг пошел на наши стены! Чья это вина, если не ваша? А теперь еще и негласно утверждаете, что муж мой погиб!

- Моя госпожа…

- Не оправдывайтесь, - Ленео встала со своего места и с гордой осанкой уставилась на Уромати холодным как зимняя сталь взглядом. – Наш разговор окончен.

Тотёосо склонил голову, не промолвив ни слова, ни выказав своих истинных эмоций. Той бури, бушующей в его сердце сейчас.

О, Ленео Муцэтаки! Знала бы ты, как твой верный прислужник тебя сейчас презирает! Но Уромати молчал, и простоял до тех пор, пока Ленео не скрылась в саду поместья.

- Прости мою мать, - вымолвил Орукэ. – Мы пережили тяжелую утрату, и нам трудно сейчас думать о будущем.

Молодой господин, как оказалось, остался здесь же, в беседке. В руке он держал оставшийся после кормежки рыб кусочек хлеба, то и дело теребя его как какую-нибудь куклу.