Камень Власти. Тень на клинке

Эхо перекатывалось взад-вперед по долине, многократно отражалось от далеких скальных карнизов, испуганной птицей шарахалось между деревьями. Туманная мгла гудела от скачки.

Первой сдалась рыжая кобыла дозорного. Она всхрапнула раз, другой, замедлилась, сбилась с шага, и вот, на очередной кочке передние ноги у нее подломились. Дозорный упал неудачно, запутавшись в стременах, и кобыла обрушилась на него всей своей тяжестью. Никто даже не подумал остановиться. Промедление означало смерть.

— Прости, — шепнул Нильс, приникнув к конской гриве, — и прощай.

Спустя четверть часа лошади двух оставшихся лучников тоже сбавили ход, начали спотыкаться и храпеть, роняя хлопья пены. Только рослый игреневый жеребец Нильса продолжал лететь вперед как на крыльях. Следопыт не заметил, как его спутники обменялись быстрыми взглядами, потом одновременно натянули поводья и развернули обессилевших лошадей вспять. Мгновение назад их скачущие тени еще мелькали где-то позади, и вот уже растворились прозрачных тенях северной летней ночи.

— Непуганые щенки! Молодые дурни!

Горло сдавило от жалости и бессилия. Нильс не просил и не ждал от них самопожертвования, но они выполнили свою работу на совесть. Простые, не слишком смышленые, но исключительно верные люди, достойные лучшей участи. За спиной, едва слышно за топотом копыт — встревоженные крики, короткий свист, испуганное ржание лошадей, лязг металла. Долгий протяжный вопль. Затем тишина.

— Прощайте, — шепнул Нильс бесцветным голосом живого мертвеца.

Стая нетопырей вилась над ним как шлейф нераскаянных преступлений за спиной грешника, падающего в бездну.

Сколько еще выдержит тренированный бретонский жеребец? Не более полумили, вряд ли дольше. Но кони преследователей тоже не могут скакать вечно. Конечно нет. А летучие мыши не охотятся на людей.

Дорогу перегородила широкая бочага, обросшая по краям сочной зеленой осокой, водяными лилиями и горецом. Нильс направил коня правее, через земляничную прогалину. Налетел порыв ветра. Лес со вздохом проснулся, зашептал на разные голоса.

Тревожная мысль ворвалась в сознание:

«Запах… откуда здесь этот запах… до боли знакомый…»

Но поздно. Слишком поздно.

Жеребец врылся копытами в землю, зашатался и осел на круп. Несколько арбалетных болтов проткнули ему грудь и горло. Нильс успел выдернуть ноги из стремян, перекатился через плечо, подхватил мешок со злосчастной шкатулкой и рванул вверх по холму, в сторону густой поросли орляка, за которым чернел язык хвойного леса.