Камень Власти. Тень на клинке

Нетопыри завертелись вихрем и пропали в ночи.

«Олени в кольце загонщиков… глупые… Такой простой трюк, а я попался, как последний дурак… Засада и травля… Неважный из меня следопыт!»

Темные фигуры — массивные, сутулые и длиннорукие — окружили его, отрезали от спасительной чащи. Нильс узнал хриплые, отрывистые голоса кхулков. Он уже слышал их в юности, много лет назад, когда служил в крепости Або на эстерландском рубеже. В нос ударил острый мускусный запах, как из загаженного зверинца. Тускло сверкнул обнаженный металл.

Нильс выхватил меч и атаковал с силой и яростью обреченного.

Один из дикарей упал замертво с прорубленным черепом. Второй уполз во мрак, подволакивая рассеченную до кости волосатую ногу. Но и сам Нильс не был выкован из железа. Его ранили в плечо, ранили в руку, наискось располосовали бедро. Острое жало клевца впилось под лопатку, проткнуло набивной жак и кольчугу, содрало мясо с костей. Он выкрутился, широко размахнулся мечом, упорно не желая сдаваться.

Блок, шаг в сторону, поворот.

Еще один враг схватился лапами за горло. Между узловатыми пальцами струей брызнула кровь. Но кхулки взяли следопыта в кольцо, оттеснили назад к берегу. Удары сыпались со всех сторон. Прочная стальная броня принимала на себя большую их часть, но все отвести не могла.

Двое кхулков прыгнули на него одновременно. Нильс парировал один удар, попытался увернуться от второго, но не успел. Лезвие топора лязгнуло по звеньям кольчуги и раздробило ключицу. Следопыт вскрикнул сквозь зубы, попятился. Копье с обсидиановым наконечником метнулось к лицу.

Нильс поймал его перекрестием гарды, оттолкнул, едва не задохнувшись от боли. Почувствовал, как два куска сломанной кости трутся друг о друга, и сдавленно зарычал. В глазах потемнело, а левая рука перестала слушаться.

«Хорошо, что не правая»,

— пронеслось в голове, но это было слабое утешение.

Он отступил к мертвому дереву у самой кромки воды, оперся спиной о гладкий обугленный ствол, с которого ударом молнии сорвало всю кору. Сознание будто раздваивалось.

Казалось, можно по щелчку пальцев все переиграть назад. На пол-ладони влево, чуть точнее замах. В какой момент он ошибся? Только что или два месяца назад, когда не смог отказать старому другу? Возможно вся его жизнь — одна сплошная ошибка.

Кхудки обступили его полукругом. Сгорбленные, белокожие, с оскаленными звериными мордами, покрытые жесткой рыжеватой шерстью вроде кабаньей щетины. Дьявольское отрепье, народ Гога и Магога, предвестники Апокалипсиса.