Хроники Белого Ворона-4: ИДЁМ НА ВОСТОК

Бабы да бабы. Кроме негритянки. Очень музыкально одарённая девочка. Даже не знаю, сводить ли её с Глирданом... Хочу ли я видеть в своём замке мулатов-полуэльфят? Хотя, собсно, почему бы и нет?

История гарема вышла занятная.

Тут ведь как было. Борай-хан объединял Степь. Подминал под себя кланы. Не нытьём − так каканьем, как говорила одна моя циничная подруга. Некоторые из этих женщин были показательно отобранными бывшими жёнами бывших князьков и вождей (разнообразно уничтоженных в непередаваемой азиатской манере).

Некоторые – дочерьми более удачливых князьков и вождей, предложивших Борай-хану собственный вассалитет и как знак «чистоты намерений» − родную кровинушку. Вот среди этого контингента было преизрядно не первых красавиц. А так... лучших из худших.

И – да. Парочка страшненьких оказались в числе избранных по большому везению: реально попались синему Бораю под э-э-э... руку и удачно забеременели. Причём, дети точно были от него, без дураков. Среди всего табора вообще не было ни одного подкидыша-подменыша – видать, кто-то в степи был способен определить родство.

С десяток молодух были дочками нукеров и старейшин, рождёнными уже здесь – самые выпендрёжные, типичные избалованные дурочки. Дам им кодовое название «гламурные чики». Или просто чики – для краткости. Штырило их сильнее всех, потому как недотрах в столь нежном возрасте переживается особенно тяжело.

И ещё пяток – экзотические красавицы: две чёрненькие губастенькие кенийки, большеглазая, словно трепетная лань, арабка, ярко-блондинистая, прямо ледяная, шведка и рыжая как огонь ирландка.

Все привезены в подарок «благодарными вассалами» с какого-то южного рабского рынка. А что − Белый Ворон приветствует генетическое разнообразие!

Бывшая любимая жена, Алиша, сидела передо мной, кривя ярко накрашенные губы. И глаза у неё были подведены по-восточному: очень чёрно, очень жирно, с длинными, аж до висков стрелками. По нашим понятиям – не модно. Наши мужчины предпочитали не вздрагивать по утрам, увидев рядом незнакомую умытую женщину.

Глирдана я отправила помогать Леночке, а рядом со мной в качестве переводчиц сидели две дамы из старших, помнящих ещё Советский Союз и сносно говорящих по-русски. Судя по их поджатым губам, развязное поведение младшей товарки они не одобряли, но вмешиваться считали недопустимым. Велено было переводить – они переводили.

− Ты сказала, что тебе двадцать лет.

− Да, − голосок у неё был тоненький и капризный.