Арик

Сбегая от тьмы он сам стал её изваянием. Медленно передвигающееся существо, которое осторожно прокладывает себе дорогу. Которое боится выбежать на свет, но все еще увлечено его игрой теней. Огромное, но пугливое, осторожное, но грозное. Таким образом, мужчина поднялся по ступеням и наконец его глазам предстал свет в своем самом чистом виде. Одинокая свеча горела в небольшой комнате. Она почти выгорела и лишь тоненький хвост белого огонька все еще пускал тени на каменную кладку, а так же освещал лезвие замшелого меча.

Над Ариком стояла огромная фигура. Замшелая, размытая во тьме и дрожащая от игр света с тенью. Могучий воин, пережимающий в руке громадный меч. Мужчина замер и не мог пошевелится. Сначала ему казалось, что этот человек жив, даже при том, что он был больше Арика в два раза. Но потом, изначальное оторопение медленно развеялось. Ведь этот воин, кем бы он ни был, являлся человеком. Его пропорции были земными. Он не нависал над ним, над Ариком. В нем было что-то, что отсылало к его истокам, таким же темным и диким как и взгляд пришельца из другого мира сейчас.

Мужчина осторожно продвинулся поближе. Он позволил себе встать и больше не пресмыкаться на земле. В присутствии этой статуи подобное казалось чем-то невежливым. Арик подошел поближе к чему-то, что очень сильно напоминало алтарь. Он заглянул в глаза к воителю перед ним и они оказались простыми. На них не было архаической улыбки, надменного божественного взгляда или идеальных прировнянных друг ко другу скул.

Арик опустил глаза вниз, следуя за острием клинка человека, которое опускалось к земле и наконец посмотрел на свечу. Вокруг едва ощутимо пахло гвоздикой и ладаном. А вокруг свечи лежали белые цветы, судя по всему – асфодели.

В этом месте было что-то святое. Арик это ощущал. И это ощущение угнетало его. Колени дрожали. А что-то, где-то в глубине его нутра скукоживалось, дрожало и шипело, как плоть, которая падает на раскаленные угли.

Ему здесь было некомфортно, пускай, с другой стороны, огромный человеческий воитель посреди этой небольшой камеры и притягивал его глаза. Так или иначе – кто-то свечу эту зажег. Кто-то, кто не желал делать публичных громких подношений. Кто очевидно делал это лишь для себя. А он, Арик, пробрался в этот интимный уголок чьей-то души и теперь должен был появится владельцу на глаза из самого неожиданного места.

Лирическое отступление.