Охотник

Почему?

— По крайней мере, признаков омертвения сейчас не видно…

Разгибаясь, Эрик едва заметно пошатнулся, тряхнул головой — столик скрипнул, когда на него оперся здоровенный целитель.

— Дыры в кишках я заделал и брюшную полость отмыл. Но довольно много всосалось в кровь и сейчас травит тебя изнутри. И то, что осталось в кишечнике… срастить-то я его срастил, но заработать он пока не заработал… не тошнит, кстати?

Гуннар прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Мутило, но не так, чтобы срочно просить поганое ведро.

— Может, потому что мак… — задумчиво произнес Эрик.— Противорвотный.

— Пить хочется.

Лекарь кивнул, плеснул в кружку из кувшина.

— Очень медленно, самыми мелкими глотками, какими только сможешь.

Он приподнял Гуннару голову и поднес кружку к губам. Гуннар глотнул — и тут же выплюнул, расплескав.

— Что за дрянь?

— Мед, соль, и сода. Гадость редкостная, согласен, но так надо. Потом, когда поправишься, объясню, слишком долго…

— Когда или если?

— Я не знаю. Был бы ты… одаренным, я бы почти не беспокоился: на нас все заживает, как на собаках.

Выходит, и тут Гуннар не чета им. Одаренные действительно жили дольше и медленней старились. И, получается, легче выздоравливали. Но показалось, или Эрик замялся, словно хотел сказать не «одаренный», а что-то другое? Или опять разум шутит не к месту? Эрик сунул в глиняный горшочек полосу ткани, следом еще и еще.

— А так я не знаю, — продолжал он. — Не хотелось бы смотреть на вещи слишком мрачно.

— Лучше смотреть на них беспристрастно.

— И это значит, что их содержимое вместо того, чтобы выходить положенным путем, всасывается в кровь…

— То есть вместо крови у меня тоже плавает дерьмо.

— Это ты называешь «беспристрастно», — рассмеялся лекарь. — Нет, все не настолько плохо… Ты молодой, здоровый и сильный. Так что есть причины надеяться, тело все же справится и с заразой, и с ядом.

Врет или нет? Раньше они были честны друг с другом, но у целителей свои представления о правильном.

— Ну и я помогу… когда снова смогу плести. Пока… извини.

Так вот почему свечи. Но насколько должен вымотаться одаренный, чтобы не суметь даже поддерживать светлячок — то, что любой из них мог делать совершенно бездумно, одновременно разговаривая, читая и даже?.. Хотя нет, на пике страсти светлячок Вигдис гас.