Охотник

— Двое суток, да? Один?

— Был бы один, сдох бы уже. Вигдис от тебя не отходила… да и остальные. Ингрид отсыпается, Иде пока на ногах, но… — он развел руками. — Извини. Что смогли.

— Похоже, это я должен извиняться за причиненные хлопоты. И, чем бы это ни кончилось… Спасибо.

— Плеснешь при случае, — хмыкнул Эрик.

— И счет выставить не забудь, если будет кому…

Гуннар помолчал, размышляя, хочет ли он знать остальное. Встретить ли смерть понимая, что происходит, или надеяться до конца? И насколько здраво он сейчас рассуждает, учитывая, что мысли путаются, а от жара снова пересохло во рту.

Не получится ли так, что потом он горько пожалеет о своем любопытстве?

— А если тело не осилит? И ваших плетений не хватит?

Эрик молча выудил из горшочка пропитанную мазью ткань, уложил полосу поперек раны. Рядом еще и еще, точно кроя крышу дранкой.

— Сердце перестанет справляться и начнет колотиться как бешеное. Живот больше не будет болеть…

— Он и сейчас не болит. Ты точно мне не врешь?

— Поверь, если бы не мак, тебе было бы сейчас очень несладко.

Кстати… — Он вытер перепачканные мазью руки, взялся за пузырек с настойкой. — Пей.

— Говорю же, не болит.

— Когда заболит, поздно будет. Пей, вот же дал Творец такого барана пользовать…

Гуннар проглотил на редкость гадкую жидкость, поморщился.

— Дальше.

— Будет постоянно рвать. Потом угаснет сознание, и тебе станет все равно, как это закончится.

— Понятно.

Эрик закашлялся в полотенце, убрал его, быстро глянув, заметил ли Гуннар.

Неужели ему настолько не все равно? Или гордость искусного целителя задета?

— Если хочешь, утром пошлю за священником, — сказал он.

Были бы силы — Гуннар рассмеялся бы. Полжизни грешил, перед смертью спохватился.

— Ты, кажется, забыл, кто я.

— Наемный меч, — пожал плечами Эрик.

— И охотник на одаренных.

Меч в руках правосудия, говорили его учителя в ордене. Наемный убийца, если не играть словами. Большую часть одаренных, за которыми его посылали, Гуннар убил вовсе не в честном бою.

Да и о каком честном бое может идти речь, когда один способен просто остановить сердце, или подчинить разум, на время превратив в послушную куклу, или один Творец знает что еще, а второй — просто человек? И небесное железо — невеликое спасение, оно не помешает, скажем, обрушить на голову рядом стоящее дерево.

— Забыл, твоя правда. — Лекарь придвинул табурет, руками, не плетением, сел, опираясь локтями о колени.