Осколки Могущества

Луны освещали лицо его подруги, румяное от смущения. В этот раз некому было им помешать. Обхватив Эйви за талию и притянув к себе, он поцеловал ее.

Глава 20. Преступник

Адри плохо запомнил, как они возвращались в особняк Мелинфора. Всю обратную дорогу Эйви держала его за руку, и у него было такое чувство, будто тело стало невероятно легким, а из головы напрочь повылетали все мысли, хорошие и плохие, оставив позади себя только незамутненное, абсолютное счастье. Кажется, они о чем-то говорили, но Адри понятия не имел, о чем именно.

Вероятно, о чем-то смешном, потому что он постоянно улыбался, как и Эйви.

Только когда они снова оказались внутри уже ставшей привычной гостиной дома торговца и услышали приветствие господина Мелинфора, Адри немного пришел в себя, вернувшись в реальность из мира приятных грез, в который его унес недавний поцелуй с Эйви.

— Добрый вечер, Адриан, Эйвирин.

Мелинфор сидел за столом, а рядом с ним, к удивлению Адри, расположилась Хифай.

Она выглядела немного смущенной, но, кажется, не была напугана. При виде вошедших Адри и Эйви полулюдка неуверенно подняла руку в приветственном жесте.

— Ваша служанка предложила моей прислуге помочь с работой по дому, — произнес он, очевидно, заметив замешательство Адри. — Я застал ее за уборкой прихожей и решил расспросить кое о чем. Культура пустынных народов всегда меня занимала.

Адри тут же вспомнил необычную вазу, которую Хифай заприметила, когда он впервые спускался в гостиную.

Как там она ее назвала? Кажется, "Найрш ваг".

Мелинфор тем времени поднял к губам небольшую пиалу, и Адри заметил, что на столе стоит сосуд с носиком, похожий на тот, что был у торговца на площади.

— Она даже заварила для меня ча, — произнес Мелинфор, с наслаждением посмаковав напиток. — Оказывается, мои слуги всегда клали слишком много лепестков, поэтому настой получался горьким.

Мелинфор махнул рукой, приглашая Эйви и Адри присоединится к нему за столом.

— Садитесь, не стойте на пороге.

Как оказалось, торговец уже знал о том, что произошло в башне, и если магистр Акелларм хотя бы пытался скрыть свою враждебность по отношению к Эшкворту, то Мелинфор сказал прямо:

— Этому бездельнику давно стоило вправить мозги, — раздраженно проговорил он, разливая ча по пиалам, которые услужливо принесла одна из молодых служанок. — Из-за того, что он потакает знати, наш город скоро утонет в этом проклятом порошке.